Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 24 – Алекс Скай

Судя по его лицу, именно это сейчас и ударило по нему.

— Лира, — сказал он тихо.

Девочка сжала пальцы на краю своего рукава.

— В башне правда открылась лестница?

— Да.

— Не спускайтесь туда один.

Каэль наклонился к ней чуть ближе.

— Почему?

Лира посмотрела не на него, а куда-то сквозь него.

— Там помнят ваш голос. Но ждут не вас.

Эвелина похолодела.

— Лира?

Девочка моргнула и снова стала обычной: испуганной, худенькой, слишком серьёзной.

— Я… я не знаю, почему сказала.

Каэль долго смотрел на неё.

Потом медленно опустился на одно колено перед воротами.

Распорядитель за его спиной побледнел так, будто глава Арданов только что поджёг собственный герб. Стражи застыли. Мира прищурилась, явно решая, не поздновато ли драконы учатся сгибать колени.

Каэль склонил голову перед девочкой.

— Прости, — сказал он.

Лира отступила на полшага и вцепилась в руку Эвелины.

— За что?

Каэль поднял глаза.

— За то, что я видел тебя и не спросил, почему ты всегда одна.

Лира смотрела на него так, будто не знала, что делать с этим признанием.

Эвелина тоже не знала.

Её сердце сжалось болезненно и злым образом нежно. Она не хотела этого. Не хотела видеть, как Каэль становится тем человеком, которого она когда-то ждала. Не хотела, чтобы в нём просыпалась совесть именно теперь, когда ей пришлось вырывать себя из его жизни с корнями.

Лира спряталась за Эвелину, но перед этим всё же прошептала:

— Я подумаю.

Каэль едва заметно улыбнулся.

Не радостно. Скорее с горечью.

— Это честно.

Он поднялся.

На этот раз, прежде чем уйти, он поклонился Эвелине.

Не как бывшей жене.

Не как леди Ардан.

И даже не как хозяйке Белой Ивы, хотя формально именно так следовало бы.

Он поклонился ниже.

Так, как глава одного Дома кланяется главе другого перед началом переговоров.

Эвелина поняла это сразу.

Мира тоже. По её лицу прошла тень удовлетворения.

— Госпожа Белая Ива, — произнёс Каэль.

Эвелина не сразу ответила.

В груди было тесно от слишком многих чувств: боли, злости, недоверия, странной печали и той опасной мягкости, которую она не собиралась выпускать наружу.

— Лорд Ардан.

Он задержал взгляд на ней ещё на мгновение, потом надел перчатку, повернулся и пошёл к коню.

Ворота между ними так и остались закрыты.

И это было правильно.

Когда отряд Арданов скрылся за поворотом аллеи, дети заговорили все разом.

— Он правда поклонился?

— А Рену сказал, что крылья сильные!

— А почему рука чёрная?

— А он теперь хороший?

— А если Совет придёт?

— А можно мне тоже крылья показать?

Брина всплеснула руками.

— Всем молчать и завтракать! У кого вопросы о лордах, тот сначала чистит картошку.

— А если вопрос важный? — спросил Савер.

— Тогда две картошки.

Мира подошла к Эвелине, пока двор постепенно возвращался к шумной жизни.

— Вы понимаете, что теперь будет?

— Нет.

— Вот и я нет. Это больше всего раздражает.

Эвелина смотрела на пустую аллею.

— Он изменился.

— Немного.

— Этого мало.

— Конечно.

— Я не должна забывать, что он сделал.

— Не должны.

— И всё же…

Мира вздохнула.

— Госпожа, сердце не книга расходов. Там нельзя просто вычеркнуть строку и поставить новую сумму.

Эвелина печально улыбнулась.

— А жаль.

— Было бы удобнее, но скучнее.

Они вернулись в дом, но ощущение чужого взгляда осталось.

Эвелина почувствовала его не сразу. Сначала занялась Реном: Брина ворчала над разорванным жилетом, Савер предлагал вставить в спину две застёжки, близнецы спорили о серебряных нитях, Лира сидела рядом с чашкой в руках и слишком внимательно молчала. Потом Томас сообщил, что на дороге у старой мельницы видел следы ещё одной кареты. Не Арданской — слишком лёгкой. С гербом, прикрытым дорожной тканью.