Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 23 – Алекс Скай

Эвелина подошла к воротам ближе.

Теперь между ними оставалась только деревянная створка и железная полоса засова.

— Я хочу, чтобы Дом Белой Ивы признали независимым убежищем для детей, которых роды пытаются скрыть или лишить имени.

Каэль не перебил.

— Я хочу, чтобы ни один страж Совета не вошёл сюда без моего разрешения.

Он кивнул.

— Я хочу, чтобы ты открыл списки Арданов. Все. Не парадные книги, где красивые имена идут красивыми строками. Настоящие. С теми, кого отправляли в дальние крылья, башни и пустые поместья.

Его лицо стало жёстче.

— Мать не отдаст их.

— Значит, возьми.

— Это будет война внутри рода.

— Она уже началась. Просто раньше воевали только против слабых.

Каэль принял и это.

— Ещё?

Эвелина посмотрела на его руку.

— Я хочу знать, что за лестница открылась в башне. И почему такая же печать отозвалась на моих чёрных воротах.

— Для этого тебе нужно приехать.

— Нет. Для этого тебе нужно привезти правду сюда.

— Некоторые книги нельзя выносить из архива Арданов.

— Тогда перепиши.

— Их могут не дать мне.

— Тогда впервые в жизни стань не удобным сыном своей матери, а главой Дома.

Он вздрогнул.

Удар был точным. Возможно, слишком точным.

Эвелина не извинилась.

— Ты говоришь, будто я все эти годы только и делал, что исполнял её волю.

— Нет. Хуже. Ты иногда сопротивлялся. Поэтому я слишком долго верила, что однажды ты выберешь меня до конца.

Каэль побледнел.

— Я выбирал тебя.

— Пока выбор не стал опасным.

Он хотел ответить сразу. Она видела это по его лицу. Хотел сказать, что было не так, что она не знает всего, что на нём был род, Совет, угасающее пламя, давление матери, страх перед разрушением дома. Всё это, возможно, было правдой.

Но он промолчал.

И Эвелина впервые за долгое время оценила его молчание.

Не как слабость.

Как то, что человек удержал оправдание, потому что оно всё равно не отменяло вины.

— Я привезу записи, — сказал он.

— Не ради меня.

— Ради детей.

— И ради себя, Каэль. Хватит делать вид, что ты не один из тех, кого тоже держали в башне. Просто твоя башня была золотой.

Его взгляд изменился.

Что-то в этих словах попало глубже, чем она ожидала. На мгновение Эвелина увидела не главу Арданов, а мальчика, которого наверняка учили не плакать, не сомневаться, не выбирать слабых, если сильные требуют обратного. Мальчика, которому Селеста говорила: род прежде сердца. Дом прежде совести. Имя прежде любви.

Потом это мгновение исчезло.

Каэль снова стал собой.

Но не прежним.

— Я не прошу тебя вернуться, — сказал он.

— Хорошо.

— И не прошу простить.

— Ещё лучше.

— Но если Совет придёт сюда силой, дай мне знать.

— Зачем?

— Чтобы я встал у ворот с этой стороны.

Эвелина молчала.

Слова были правильные.

Слишком правильные.

А доверие — слишком сломанное, чтобы подняться от одной фразы.

— Посмотрим, — сказала она.

Каэль кивнул, будто и это было больше, чем он заслуживал.

Он уже собирался отойти, когда Лира вдруг вышла из-за спины Миры. Эвелина заметила её слишком поздно. Девочка подошла к воротам, остановилась рядом и посмотрела на Каэля снизу вверх.

Каэль замер.

Эвелина вдруг поняла: они почти не разговаривали раньше. В Арданском доме Лира была частью той тишины, которую взрослые предпочитали не замечать. Каэль мог видеть её в коридорах, у окон, в северной башне. Мог спрашивать у распорядителей, кто эта девочка. Мог не спрашивать.