Книга Свобода без корсета, страница 83 – Людмила Вовченко

Для этого мужчины — целый фейерверк.

Он подошёл и открыл дверцу сам, прежде чем лакей успел сделать шаг.

— Мадемуазель Лакруа.

— Месье де Бомон.

Он подал руку.

Маргарита посмотрела на неё.

На сильную кисть, на длинные пальцы, на маленький шрам у основания большого пальца.

Проклятая Жанна.

Теперь она тоже замечала руки слишком часто.

Маргарита вложила свою ладонь в его.

Перчатка к перчатке.

И всё равно прикосновение оказалось ощутимым.

Тёплая сила под кожей.

Он помог ей спуститься.

Не слишком крепко.

Не задерживая.

Ровно столько, сколько требовало приличие.

И ровно на мгновение дольше, чем требовало равнодушие.

Маргарита подняла глаза.

Он смотрел на неё спокойно.

Но в чёрных глазах было что-то такое, от чего складской двор, грузчики, запах шерсти и даже левый бок с капризной тесьмой перестали существовать на одну опасную секунду.

— Удобная поездка? — спросил он.

— Относительно.

— Относительно экипажа или века?

Она улыбнулась раньше, чем успела остановиться.

— Вы задаёте слишком точные вопросы.

— Профессиональная привычка.

— Ваша или моя?

— Возможно, общая.

Он отпустил её руку.

И Маргарита поймала себя на совершенно ненужном сожалении.

Очень плохо.

Очень.

— Отец ожидает вас внутри, — сказал Александр.

— Значит, начнём с самого страшного?

— Отец менее страшен, чем мать.

— Это не достижение. Ваша мать можно использовать как меру устрашения в международных переговорах.

Александр тихо рассмеялся.

— Не говорите ей этого.

— Почему?

— Она потребует процент.

Маргарита посмотрела на него.

И неожиданно рассмеялась сама.

Легко.

Почти беззащитно.

От этого смеха его взгляд снова изменился.

Совсем немного.

Но теперь он смотрел не на портниху, не на хозяйку ателье, не на женщину, которая спорит с его матерью.

На неё.

Просто на неё.

И Маргарита впервые почувствовала неловкость не от чужого века, не от корсета, не от опасности, а от того, что ей вдруг захотелось, чтобы он смотрел так дольше.

Она тут же отвернулась к воротам склада.

— Показывайте ваши ткани, месье де Бомон. Пока я не решила, что вы просто заманили меня сюда хвастаться рабочими воротами.

— Ворота тоже достойны внимания.

— Убедите меня.

— С удовольствием.

Склад встретил их прохладой, полумраком и запахом ткани.

Не просто ткани.

Сотен тканей.

Сухая шерсть.

Сырой хлопок.

Шёлк в деревянных ящиках.

Лён.

Пыль мешковины.

Крахмал.

Масло от механизмов.

Дерево стеллажей.

Всё это смешивалось в один глубокий, почти опьяняющий аромат большого текстильного мира.

Маргарита остановилась на пороге.

Глаза привыкали к свету.

Высокое помещение уходило вверх деревянными балками. Из окон под потолком падали широкие косые полосы дневного света, в которых плавала пыль. Вдоль стен стояли стеллажи с рулонами. На длинных столах лежали образцы. Рабочие переносили тюки, сверяли списки, перекликались. Где-то скрипела тележка. Где-то нож резал упаковочную верёвку. Где-то ткань с тяжёлым шелестом разворачивалась по столу.

Это было прекрасно.

Не салонно.

Не изящно.

А по-настоящему.

Маргарита медленно вдохнула.

Почти свободно.

И почувствовала, как внутри просыпается голод.

Профессиональный.

Жадный.

Она хотела всё потрогать.

Всё развернуть.

Всё проверить на свет.

Сравнить, запомнить, выбрать, придумать.

Александр наблюдал за ней.

— Вам нравится.