Книга Свобода без корсета, страница 86 – Людмила Вовченко

— Он был обо мне?

Маргарита повернула к нему голову.

Проклятый мужчина.

— Самомнение — тоже семейная черта?

— Скорее профессиональная догадка.

— Тогда догадайтесь, что я подумала.

Он склонил голову.

И сделал шаг ближе.

Не настолько, чтобы нарушить приличие.

Но достаточно, чтобы расстояние перестало быть нейтральным.

— Вы подумали, что я редкий вид мужчины.

Маргарита замерла.

Арман, стоявший у другого края стола, внезапно очень заинтересовался рулоном ткани.

— Почти, — сказала Маргарита.

— Почти?

— Я подумала, что вас надо беречь как редкий образец.

— Ткани?

— Нет. Здравого смысла.

В его глазах мелькнула улыбка.

Медленная.

Тёмная.

У Маргариты пересохло во рту.

Совсем немного.

Но достаточно, чтобы она резко повернулась к ткани.

— Этот берём, — сказала она слишком деловито.

Арман, кажется, окончательно решил не вмешиваться.

— Прекрасно.

---

Они провели на складе больше двух часов.

Маргарита устала.

Ноги ныли. Корсет, даже облегчённый, требовал компромиссов. Новое бельё показало ещё два недостатка, которые она мысленно записала: мягкая тесьма хороша, но крепление нужно ниже; край сорочки при долгой ходьбе смещается. Это было раздражающе, но полезно. Каждая ошибка превращалась в будущую правку.

Арман пригласил её в небольшой кабинет при складе выпить кофе перед обратной дорогой.

Кабинет был совсем не похож на светские комнаты особняка. Низкий потолок, полки с бумагами, карта поставок на стене, большой стол с царапинами, два стула, кожаный диван, на котором явно иногда спали в ночи авралов. Из окна виден был двор, где рабочие грузили рулоны ткани на телеги.

Кофе принесли крепкий, почти чёрный, с маленькими сухими пирожными.

Арман пил без сахара.

Александр — тоже.

Маргарита решила, что в этой семье даже кофе проходит воспитание.

— Итак, — сказал Арман, откинувшись на спинку кресла. — Вы хотите менять женское бельё.

— Не только бельё.

— Одежду?

— Подход.

Арман внимательно посмотрел на неё.

— Объясните.

Маргарита согрела ладони о чашку. Пальцы устали от тканей, но приятно. Так устают руки после хорошей работы.

— Сейчас женщина приходит к портнихе и приносит с собой правила. Что прилично. Что сказал муж. Что считает мать. Что носят другие. Что скроет недостатки. Что подчеркнёт достоинства. Но редко кто спрашивает, как эта женщина живёт.

— А вы хотите спрашивать?

— Да. Она ходит? Танцует? Работает? Путешествует? Носит ребёнка на руках? Стоит по пять часов на приёме? Боится свекрови? Хочет, чтобы её впервые заметили? Или наоборот — хочет войти в комнату и заставить всех пожалеть, что они её недооценили?

Арман усмехнулся.

— Последний вариант звучит дорого.

— Всё, что меняет жизнь женщины, должно стоить дороже лишнего кружева.

Александр поставил чашку.

— Вы говорите о рынке.

— Конечно.

— Не только о свободе.

Маргарита посмотрела на него.

— Свобода плохо выживает без счета в кассе.

Арман хлопнул ладонью по столу и рассмеялся.

— Великолепно!

Александр смотрел на неё без улыбки.

Но глаза у него горели.

Тихо.

Тёмно.

Опасно.

— Тогда вам нужны ткани, которые фабрики пока не считают важными, — сказал он.

— Да.

— Более мягкие обработки.

— Да.

— Тонкие смесовые полотна.

— Да.

— Трикотаж.

Маргарита чуть наклонила голову.

— Возможно.

— Вы уже думали о нём.

— Я думаю обо всём, что может дать движение.