Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 19 – Александр Горохов

— Ого! У вас тут даже кровать стоит!

— Так я почти всё лето здесь, в гараже ночую. Дома среди ночи свет не включишь, чтобы почитать, а здесь я никому не мешаю. А когда ночью дождь идёт, он так приятно по крыше шуршит.

— Класс!

Вовка с Ольгой на красном «Восходе-2М» уже ждали нас, когда мы с Раей подъехали к лавочке на зелёном мотоцикле той же марки, только без буквы «М». Поездку договорились начать с ракетных позиций. Обвалованные места пуска зенитных ракет, на которых в конце июня созревает видимо-невидимо земляники, кольцевая дорога, подземный аппаратный бункер, который мы называли «бомбоубежищем». В нём тьма кромешная, без факела не пройдёшь, и Богданова, знающая наши «приколы», сразу предупредила:

— Тому, кто будет нас пугать, я по морде дам!

Но и без пугалок у Раи впечатлений было море: весь путь под землёй проделала, вцепившись в мой локоть. Не держала под руку, а именно вцепилась.

А я опять был экскурсоводом. Тут стояли стойки с аппаратурой, сюда загоняли машины-ракетовозы, вон там крутился один радиолокатор, а на горе Любви в камне вырублена площадка для другого, дальнего обнаружения. А ещё в 1960-е среди боеголовок ракет существовали заряды «спецбоеприпасов», маломощные, всего в пару килотонн, атомные бомбочки для борьбы с плотными формациями вражеских бомбардировщиков.

— И здесь они тоже были? — округлились глаза девушек, никогда о таком не слышавших.

— А кто его знает. Мне об этом не докладывали. И никогда не расскажут: всё, что связано с атомным оружием, засекречено до невозможности. Знаю только, что в принципе такие боеприпасы существовали.

Даже легенду рассказал про то, что под холмом, примыкающим к «бомбоубежищу», есть скрытые до сих пор законсервированные помещения. И про то, как мы года четыре назад поверили в байку о том, что возвращаются ракетчики, и полночи «караулили» их у костра. Пока нас не разогнали по домам рассерженные родители.

— Миш, свози Раю ещё куда-нибудь, мы же с Вовкой уже всё видели…

Так бы сразу и сказала: «нам потискаться хочется, а вы при этом будете лишними».

— Свожу, конечно. Ну, что? Поехали, сходим на гору Любви?

9

Забираться в гору Любви (местная легенда гласит, что название она получила из-за того, что солдатики лазили на неё, чтобы без лишних свидетелей почитать письма от любимых девушек) в лоб с непривычки весьма сложно — склоны у неё очень крутые. Но я знаю путь, по которому до половины подъёма можно заехать на мотоцикле. Только всё равно, добравшись до гребня на вершине, мы тяжело дышим.

Мало того, что гора крутая, она ещё и подковообразная. И растительность на ней распределена своеобразно. Северный склон — березняк. Северо-западный и западный покрыт только травой: постоянные ветры убивают любые деревца. А вогнутая южная часть этой барханообразной горы заросла хвойным лесом.

— Ой, смотри, тут ещё сугробы!

— Остатки уже. Склон тут очень крутой, ветром весь снег с проплешины сдувает туда, и получается почти вертикальная снежная стена, высотой метров двадцать. Знаешь, как здорово по ней на спине катиться⁈

У одноклассницы глаза по блюдцу.

— Это же страшно! Скорость, наверное, сумасшедшая.

— Ага. Зато ощущения обалденные.

— А как назад выбираться?

— Выбиваешь руками и ногами лунки в плотном снегу и карабкаешься по ним, как по лесенке…