Онлайн книга «Пуля многое переворачивает в голове»
|
— Как на ночь? — удивилась Никитина. — А там разве люди не спят? — Заставишь их спать! Там несколько тысяч человек собирается, многие всю ночь булдачат. — Класс! — загорелись глаза Раи. — Там просто обалденно! И я даже знаю, какая песня там в этом году займёт первое место, — подпускаю я в голос интриги и начинаю перебирать струны. Безбожно палюсь, конечно: Олег Митяев свою нетленку ещё не исполнял. Но у меня есть зачётная отмазка: мол, сочил он её на эмоциональном подъёме от прошлогодней «Ильменки». И мало ли, кто про эту песню мог узнать до её конкурсного исполнения? Я ему с ней конкурировать не собираюсь, да и исполнять ни перед кем, кроме поселковских, тоже. Изгиб гитары жёлтой ты обнимаешь нежно, Струна осколком эха пронзит тугую высь, Качнётся купол неба, большой и звёздно-снежный, Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! Качнётся купол неба, большой и звёздно-снежный, Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! Как отблеск от заката костёр меж сосен пляшет, Ты что грустишь, бродяга, а ну-ка улыбнись, И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!» И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!» И всё же с болью в горле мы тех сегодня вспомним, Чьи имена, как раны, на сердце запеклись, Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним, Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним, Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! Играть «Как здорово…» намного проще, чем визборовскую «Милая моя», так что я, хоть пару раз и запнулся на аккордах, но «добил» даже аккомпаниент. И тут «на сцену», которой для неё стала площадка под козырьком входа в казарму, вышла мамуля. — Михаил, пошли домой. Ужин остывает. И тебе таблетки пить пора. 8 Вчера вечером мы устроили посиделки на лавочке, а сегодня нам с Богдановой быть у гостьи экскурсоводами. Ольга бы, конечно и сама справилась с тем, чтобы провести её по посёлку (а что там показывать-то? Четыре дома, не считая казармы, магазин и полуподвальный склад) и даже по заводу. Но Оля заскочила ко мне часов в одиннадцать и потащила с собой. У нас тут «коммунизм», никакие производственные помещения не закрываются. Хочешь, заходи, хочешь, выходи. Даже в воскресенье. — Девочкам печенье, а мальчишкам дуракам толстой палкой по бокам. Детская дразнилка — настолько детская, что не может не вызвать моего смеха. — Фу-у! Какая ты грубая! И злая. В общем, все посмеялись. А дальше пошло: посмотрите налево, там гора опилок, которую уже несколько лет нагребают бульдозером, посмотрите направо, там боксы для заводских машин. Труба — от кочегарки, отапливающей посёлок, вот вход в саму кочегарку, а за ней — двери «общественного» душа, куда вечером намылились девчонки: у Богдановых своей бани нет, поэтому моются либо в этой душевой, либо у кого-нибудь из соседей в их баньке. Правее — пилорама с прочими станками для работы с досками и брусом, прямо — деревообрабатывающий цех, к которому примостилась сушилка. Вот в цехе автоклавы, в них паром обрабатывают те детали, которые надо будет изогнуть: будущие полозья саней, сегменты тележных колёс. Это — сборочный цех. Вот тут собирают сани, вот тут — телеги. А этот ряд станков — хозяйство моей мамы, производящей окончательную сборку колёс. Вот этот станок-гигант сегментами-гидропрессами обжимает деревянную основу колеса, потом на неё надевают железную шину и снова обжимают. Дальше шину вместе с ободом сверлят, скрепляют болтами, после чего ещё одним прессом впрессовывают в ступицу чугунную втулку, и колесо готово. |