Книга Рассвет Элларии, страница 66 – Джулия Фокс

Я шла на полшага позади родителей с высоко поднятой головой, а на моих губах застыла безупречная, вежливая улыбка. Мне до тошноты надоел этот фальшивый спектакль. Надоели пакты, речи матери, бесконечные расчёты отца, которые он продолжал выверять в своих подвалах. Вся эта роскошь и поклонение толпы были лишь золочёной клеткой. В глубине души я отчаянно тосковала по тем временам, когда пробиралась в заброшенные подземелья Элларона. Скучала по запаху горьких чернил, по дурацкому смеху в ротонде, по земляничному муссу и... по той пугающей, опасной, но такой живой и настоящей реальности, которую Лео унёс с собой в Храм. Я жаждала вкуса искренних чувств, которых в моём мире, казалось, больше не осталось.

Обеденный зал дворца Ригеля дышал запредельной роскошью, которая, впрочем, ничуть не согревала. Потолок подпирали колонны из цельного горного хрусталя, внутри которых тускло пульсировали электрические жилы, заливая помещение резким белым светом. Длинный стол ломился от изысканных северных яств — дичи под брусничным соусом, ледяной рыбы и крепких настоек, — но атмосфера за ужином была настолько натянутой, что казалось, будто в тонкие бокалы вместо вина разлит жидкий лёд.

Я сидела по левую руку от матери, лениво гоня серебряной вилкой кусочек фазана по фарфору. Отец расположился во главе стола, сохраняя вежливое молчание и изредка кивая местным вельможам. Я слегка откинулась на спинку резного стула, демонстративно вздыхая и разглядывая свои ногти, чтобы изобразить глубочайшую скуку. Пусть думают, что дочь Председателя интересуют только столичные моды. На самом же деле за этой маской я неотрывно, как обученная ведьма, улавливала малейшие колебания энергии за столом. И улавливать действительно было что.

Когда дежурные темы о суровых зимах, моде и величественной архитектуре дворца наконец себя исчерпали, за столом повисла тяжёлая пауза. Фальшивое дружелюбие светского ужина мгновенно испарилось, уступая место холодному расчёту. Мама вела себя как суровая, леденящая правительница, хотя официально короны не носила. Она говорила резко, весомо, не оставляя пространства для возражений. Отец почти не прикоснулся к еде. Он оставался надёжной тенью супруги и её главным стратегом, не вступал в пустую светскую болтовню, но каждый раз, когда политический натиск матери требовал неопровержимых фактов, он мягко ронял цифры, графики и расчёты, которые окончательно прижимали хозяев Ориона к их местам. Они за столом действовали как единый, пугающий и безжалостный механизм.

Напротив нас сидело всё правящее семейство Севера: сам лорд Алистер — грузный, седеющий мужчина с усталыми глазами, его супруга и их младшие дети. Чуть в стороне, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел Роберт — племянник правителя и самый завидный жених Ориона. Это был невероятно красивый, статный юноша с густыми тёмно-русыми волосами и безупречно бледной кожей. На нём был роскошный кафтан, расшитый серебряными электрическими рунами. Сейчас он не вмешивался в разговор старших. Его светлые, внимательные глаза были неотрывно прикованы ко мне. Он откровенно, с хищным интересом изучал меня, ловя каждое движение, но я лишь безразлично скользила по нему скучающим взглядом.

Алистер поднял бокал, собираясь сгладить повисшее напряжение, но мама изящно отложила приборы, прерывая его на полуслове.