Книга Яд для дракона-некроманта, страница 128 – Мэл Кайли

Если бы и захотел, я слишком слаб. И ты тоже, Виа. Наши силы — кр-рохи от того, что тр-ребуется, чтобы помочь ему. Единственная, кто могла бы вмешаться — это Луксиэль. Но она едва жива. У неё не осталось последователей, люминар-ры исчезли, леонтир-ры р-растаяли, отдав ей свет, из которого она создала нас. Богиня спит, как р-р-раненая птица.

Я вскочила на ноги и в волнении прошлась по спальне. На глазах выступили слёзы. Мысль, что эйр Нуарэ может умереть, рвала меня на куски.

Пуфик, — посмотрела в его красивейшие глаза, сверкавшие, словно два драгоценных камня. — Всё не может закончиться вот так. Не сейчас. Как же мой папа и Валмерин? Как же отбор, посмертия, Рагонтар? Кто защитит Ксилантис и этот мир для возрождения Луксиэль?

Леонтир спрыгнул на пол, утратив всю свою томность и величавую ленивость. Встал передними лапками на приоткрытые двери на террасу и распахнул их, толкнув вперёд.

Хватит р-реветь, дур-р-рилка. Пойдем, — позвал он и выбежал на свежий воздух. — Попр-робуй молиться и призвать пр-р-ресветлую Луксиэль. Не словами — сер-рдцем. Вер-р-рой. Не проси для себя, проси для него. Я буду р-р-рядом и помогу.

Я застыла, всхлипнула и кивнула. Пуфик прав, слезами делу не поможешь. А потому спрятала изумрудный перстень на место и вышла за ним. Ночь встретила нас прохладой, невесомым светом голубой Ланиры и сиянием чужих звёзд, которые, оказывается, когда-то были мне родными.

— Светлейшая Луксиэль, услышь меня, богиня жизни, — прошептала, опустившись на колени и подняв лицо к небу. — Я не знаю, умею ли молиться. Я пришла из мира, где разучились верить. Но если я и правда твоя Искра, то прошу тебя… не позволь Тэнэбросу забрать его.

Слёзы вновь защекотали щёки. Почувствовала, как горячий пушистый бок привалился ко мне, услышала мерное дыхание Пуфика и тихое мурчание — словно молчаливая поддержка.

— Если правда эйр Синистер Нуарэ сильный и храбрый, как говорят, если он день за днём защищает этот мир, даже когда всё вокруг и он сам рушится, — молила я, — то он не должен умереть вот так. Прошу, помоги ему, светлейшая.

Пр-родолжай, Виа, — подсказал кот. — Магия, как и сила, идёт из сер-рдца.

— Милосердная Луксиэль, я пойду по твоему пути, я стану твоим светом и голосом. Я восстановлю твои храмы и подарю жизнь новым люминарам, дай только срок. Я буду хранить последнего леонтира, пока ты не наберешься сил и не создашь новых, как он хранит меня.

Закрыла глаза, дрожа всем телом. И в груди, там, где боль рвала на части, вспыхнуло тепло — не моё, чужое, но ласковое и бережное. Как будто кто-то обнял моё сердце тёплой ладонью и прошептал над ухом: «Я рядом».

— Я верю в тебя, Луксиэль, верю в твою доброту и справедливость, — сложила руки на груди и устремила взор на границу моря и неба, туда, где через несколько часов родится первый свет Солира, а значит, ничто ещё не потеряно. — Заклинаю… спаси его. Спаси Синистера Нуарэ.

Я очнулась от резкого, как пощёчина, запаха трав — горечь полыни, кислинка вербены, сладковатый вкус мёда на языке. С трудом вдохнула, ведь ребра болели так, словно я всю ночь бежала, таща за собой чью-то судьбу.

— Наконец-то, — сказал склонившийся надо мной дэр Тавиан Грейл с облегчением. — Очнулись, эйресс Фэрра? Вернитесь к нам, пожалуйста.