Книга Яд для дракона-некроманта, страница 115 – Мэл Кайли

— Я слушаю.

— Тёмные маги, по сути, такие же люди, как мы с вами. Они способны любить, иногда даже глубже и искреннее, чем другие. И тут начинаются проблемы. Некромантия восстаёт против своего хозяина, а порой и против окружающих. Некромант слабеет и теряет контроль над своей опасной силой.

Я сжала руки в кулаки, чтобы не дрожать. Слова о том, что любовь делает некромантов уязвимыми, отзывались эхом внутри меня.

— Эйр Нуарэ, — предатель-голос пропал, — утратил контроль над магией смерти? Он пострадал?..

Голос Тени молчал, словно взвешивал, сколько правды мне можно открыть.

— Тьму удалось укротить, — ответил он наконец. — Но это было очень опасно.

Я поникла, прикусила губу и почувствовала вкус крови во рту. Перед глазами возник облик некроманта, его тёмный взгляд, тяжёлое дыхание, дрожь в побелевших от напряжения пальцах, когда он смотрел на меня в конце танца.

— Значит ли это, что… — не решилась договорить вопрос, боясь показаться тщеславной эгоисткой.

— Да. Полагаю, вы небезразличны Синистеру, эйресс Вивиан. О большем судить рано, однако вам удалось зацепить и заинтересовать жениха.

— Что же мне делать, эйр Лафабьер? Меня бессознательно тянет к эйру Нуарэ каждый раз, когда я его вижу. Без него я как будто не дышу.

В глазах собеседника мелькнула тень сочувствия, но голос остался строгим:

— Эйресс Фэрра, вы не должны больше так провоцировать его. Держите дистанцию. Позвольте Сину прийти в себя. До следующего испытания вам лучше не встречаться.

Я кивнула, хотя сердце сжалось. И промолчала о том, чего на самом деле боялась: что за это время дракона очаруют и уведут другие невесты. Они молоды, красивы, настойчивы — выбирай любую.

— И некроманты так жили всегда? — спросила тихо. — Брали в жёны нелюбимых по расчёту и заводили детей с теми, кого не желали, ради долга?

Марион склонил голову и потёр переносицу кончиками пальцев.

— Раньше Рагонтар был другим, эйресс Вивиан. Тьму уравновешивал свет. Некроманты брали в жёны эйресс из родов люминаров, и их союзы становились прочными, как единство дня и ночи. В таких семьях рождались сильнейшие маги, а некромантия не выходила из-под контроля.

— Как же мы всё потеряли?..

— Для Рагонтара наступили мрачные времена. Стихийники испугались чужой силы. Они решили, что некроманты и люминары становятся слишком могущественны. Начали убивать драконов, чтобы ослабить тёмных магов и усилить собственный дар.

— Значит, драконы и правда существовали? — прошептала я.

— Разумеется. Драконы с древних времён служили хранителями тёмным магам, как леонтиры — светлым. В итоге мы, алчные глупцы, утратили и тех, и других.

— Но как некроманты это допустили?

— Началось с малого: стихийники уводили женщин из светлых родов у тёмных магов, а иногда и брали их силой, надеясь, что союз с ними укрепит магию рода. Но он не укреплял, и тогда наши предки начали травить и убивать люминаров, чтобы их сила не досталась никому.

— Почему же простые люди боятся тёмных магов, а не стихийных?

— Потому что не знают правды. Корысть и жажда власти, — сказал он с горечью, — погубили наш мир. Смерть люминаров ослабляла Луксиэль и светлую магию в целом, и жизнь ушла из Рагонтара. Баланс между тьмой и светом был нарушен, некроманты начали слабеть, покойники восставать и тянуть на свою сторону живых.