Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 19 – Вадим Фарг, Ольга Риви

— Михаил! — я закашлялась. — Вытяжку включите! Вы мне всё блюдо испортите! Мой скрэмбл впитает запах вашего… варварства!

— Вытяжка работает на пределе, — отозвался он, ловко переворачивая гренки огромной вилкой. — Просто запах сильный. Он как правда — везде просочится.

Я стиснула зубы. Ладно. Пусть жарит свои сухари. Они пойдут на корм птичкам. Мои гости выберут качество.

* * *

Восемь ноль-ноль. Завтрак.

Двери столовой распахнулись. Гул голосов нарастал, напоминая шум прибоя. Я поправила китель, проверила, идеально ли сидит колпак, и встала на раздачу.

Первой к стойке подошла дама с фиолетовыми кудрями, та самая активистка, что вчера требовала кашу. За ней выстроилась очередь из крепких старичков в спортивных костюмах и бабушек в мохеровых кофтах. Они смотрели на меня с недоверием, но и с интересом. Всё-таки новый шеф из Москвы вызывал интригу.

— Доброе утро! — я улыбнулась своей самой профессиональной улыбкой. — Сегодня мы предлагаем вам французский завтрак. Скрэмбл с зеленью.

Я грациозно положила на тарелку порцию. Это было произведение искусства. Жёлтая, дрожащая, нежная масса, похожая на мусс, украшенная идеально нарезанными зелёными колечками и крошечным съедобным цветком, я нашла на подоконнике у директора герань, надеюсь, он не заметит.

Порция была… деликатной. Грамм сто двадцать. Ровно столько, сколько нужно для здорового начала дня.

Дама с кудрями посмотрела на тарелку. Потом на меня. Потом снова на тарелку.

— А это что? — спросила она подозрительно. — Оно… живое?

— Это скрэмбл, — терпеливо пояснила я. — Яйца, приготовленные методом медленного томления. Попробуйте, это тает во рту.

— А почему так мало? — раздался бас из очереди. — Это пробник? Где остальное?

— Это сбалансированная порция, — я начала терять терпение. — Здесь достаточно белков и жиров. Следующий!

Они брали тарелки. Но в их глазах не было восторга. Было недоумение.

— Петровна, глянь, — шептал дедушка с палочкой своей соседке, тыкая вилкой в мой шедевр. — Оно трясётся. Как холодец, только тёплый. Не доварили, что ли?

— Яйца сырые! — вдруг громко заявила женщина с конца очереди. — Сальмонеллез нам подсунули! Экономит новая!

— Это не сырые! — воскликнула я, чувствуя, как краснеют щёки. — Это кремообразное состояние!

— Кремо… чего? — нахмурилсямужчина в очках. — Дочка, ты нам зубы не заговаривай. Хлеба дай! И каши нормальной! Мы жрать хотим, а не пену глотать!

Ситуация накалялась. Моя гастрономическая революция грозила перерасти в голодный бунт. Я видела, как они отодвигают мои тарелки. Кто-то даже не притронулся. Кто-то попробовал и скривился, явно ожидая привычной «резиновой» яичницы с зажаристыми краями.

Я стояла, чувствуя себя оплёванной. Мой «Мишлен», стажировки в Японии и мои знания — всё это разбивалось о стену привычки есть «много и жирно».

И тут в игру вступил он.

Михаил вышел из своей «Тёплой зоны». В руках он нёс огромный противень.

— Спокойствие, граждане отдыхающие! — его голос перекрыл шум толпы без всякого микрофона. — Аварийный резерв, то есть дополнение к яйцам, прибыл! Кому добавки для тонуса?

Он с грохотом поставил противень на свою половину раздачи.

Там лежали гренки. Господи!

Золотистые, лоснящиеся от масла, натёртые чесноком, посыпанные крупной солью. Сверху на каждом куске лежал ломтик прозрачного, розового сала и веточка укропа.