Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 16 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Я посмотрела на Михаила. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах читалось спокойное торжество. Он не оправдывался за внешний вид прибора. Он просто решил задачу.

— Впечатляет, — признала я, стараясь, чтобы голос звучал сдержанно. — Выглядит как декорация к фильму про постапокалипсис, но… работает.

— Ехать надо, а не шашечки крутить, — парировал он. — А мороженицу я поставил в углу. Ножи там теперь острее вашего языка. Пальцы не суйте.

— Спасибо за заботу, — я вернулась к своим пинцетам. — А теперь, Михаил, у меня к вам просьба. Уберите «это».

Я указала на огромную чугунную плиту, занимавшую добрую половину кухни. Она пышала жаром, как доменная печь. Чёрная, закопченная, с массивными конфорками, которые выглядели как люки в преисподнюю.

— Эта плита нарушает тепловой баланс помещения, — заявила я. — Из-за неё у меня шоколад не кристаллизуется, а эмульсии распадаются. Её нужно демонтировать. Поставим индукционные панели.

Михаил изменился в лице. Улыбка исчезла, брови сошлись на переносице. Он подошёл к плите и положил ладонь на её край

— Демонтировать? — переспросил он тихо, и от этого тона мне стало немного не по себе. — Марина, этой плите пятьдесят лет. Её отливали на уральском заводе, которого уже нет. Она разогревается час, но держит тепло вечность.

— Она держит грязь и занимает место! — я не отступала. — Это архаизм! Как можно контролировать температуру на глаз?

— Рукой, — он поднёс ладонь к центру конфорки. — Здесь двести пятьдесят градусов или двести двадцать, для стейка в самый раз. Сдвигаешь на десять сантиметров вправо — девяносто, годится для тушения. Ещё вправо — шестьдесят, для томления. Эта техника прекрасно справляется со своими задачами.

— Это груда чугуна, — отрезала я. — И она греет воздух. Здесь жарко, как в сауне.

— Так разденьтесь, — буркнул он, отворачиваясь к котлу.

Я поперхнулась воздухом.

— Что вы сказали⁈

— Китель снимите, говорю, — он невозмутимо помешивал что-то в огромной кастрюле. — Надели свою броню накрахмаленную и паритесь. Здесь кухня, а не операционная. Здесь огонь, дым и мясо.

Он резко повернулся ко мне, держа в руке огромный половник, с которого капал густой наваристый бульон.

— Послушайте, дорогой наш Шеф. Вы можете играть в свои пробирки в том углу. Но плиту не трогайте. Это сердце кухни. Убьёте её и кухня умрёт. Тесто не поднимется.

— Тесто поднимается благодаря дрожжам и температуре, а не мистике! — воскликнула я, чувствуя, как закипаю сама.

Мы стояли друг напротив друга. Между нами был только стол раздачи. Пространство на кухне вдруг показалось катастрофически маленьким. Я чувствовала исходящий от него жар, запах костра и мужского упрямства.

Он был слишком большим и занимал собой всё пространство, вытесняя мой стерильный порядок.

Я попыталась пройти к холодильнику за сливками, но он в тот же момент шагнул в ту же сторону за солью. Мы столкнулись плечами. Меня отбросило, как кеглю, он даже не пошатнулся.

— Да что же это такое! — взорвалась я. — Вы постоянно путаетесь под ногами! Невозможно работать! У нас столкновение логистических потоков!

— Это у вас потоки, — усмехнулся он, придерживая меня за локоть, чтобы я не упала. Его хватка была железной, но неожиданно аккуратной. — А у меня рабочий процесс. Вы носитесь со своим пинцетом, как муха по стеклу.