Книга Да, это твой сын, Воронов!, страница 3 – Алёна Баженова

— Ксюша, всё хорошо. Я его успокою. Мы справимся. Езжай, — говорила мама, но её голос тонул в рёве.

Ксюша металась, пытаясь что-то объяснить. — Он только проснулся, он не всегда такой капризный, ему нужно дать бутылочку с водой, но не холодную, а то…

Она увидела меня и резко замолчала. Мама последовала за её взглядом, и в её глазах вспыхнула идея.

— Вот и Серёжа! — объявила она так радостно, будто я явился не в одних трусах, а в доспехах и на белом коне. И прежде чем я успел моргнуть, она ловко переложила в мои руки орущего мальчугана. Он тут же замолчал, видимо, тк же охеревая от меня, как и я от него.

Я инстинктивно сгрёб его, боясь уронить. Он был маленький, но на удивление плотный и сильный. И очень, очень громкий, потому что начал орать снова, как только освоился на моих руках.

Крик бил мне прямо в ухо. Я стоял, оцепенев, и просто тупо смотрел на это сморщенное от плача личико.

Ксюша скользнула по мне смущённым взглядом, снова перевела его на маму. — Я… я в сумку памперсы положила, сколько было. Потом деньги скину ещё на пачку, если не хватит, — пролепетала она.

— Разберёмся, не переживай, — махнула рукой мама. — Я же как-то вот этого детину вырастила и без памперсов, — она кивнула на меня, — а он был ох какой горластый и недовольный. Езжай, Ксюша, а то опоздаешь.

Ксюша сделала шаг назад, потом порывисто шагнула вперёд, словно желая обнять сына напоследок, но мамин взгляд остановил её и Ксюша снова отступила, её глаза блестели.

— Я… я буду звонить, — выдохнула она и, развернувшись, почти выбежала за дверь.

Я стоял посреди коридора с орущим ребёнком на руках. Мама подняла с пола синюю сумку и с деловым видом направилась на кухню.

— Ну что, дядя Серёжа, — бросила она через плечо. — Принимай объект.

«Объект» в этот момент надрывно захлебнулся, закашлялся и, кажется, решил порвать в клочья мои барабанные перепонки. Выходные, блин, определённо складывались не по плану. Они превращались в самый долгий кошмар в моей жизни.

Я поплёлся за ней, чувствуя себя полным профаном. Годовалый ребёнок — это вам не хомячок. Малыш не унимался, его личико сморщилось от плача.

— Держи его получше, — скомандовала мама, наливая воду в бутылочку.

— Я вообще не понимаю, почему принимаю в этом участие, — проворчал я, перехватывая мальчугана покрепче. — И вообще, как его зовут?

— Костя, — напомнила мама. — А ты вспомни, сколько раз тебе Ксюша с уроками помогала, пришло твоё время отплатить ей за помощь.

Я попытался скорректировать хват, но от этого Костик заорал ещё громче. Мама вздохнула и подошла ко мне.

— Давай сюда нашего крикуна, — она ловко забрала ребёнка. — Иди умойся сначала. Приведёшь себя в порядок, потом будешь осваивать азы вождения с ребёнком, дядя Серёжа.

Я не стал спорить. В ванной, глядя на своё осунувшееся лицо в зеркале, я пытался осознать происходящее. Всего пять минут назад я мирно спал. А теперь я — «дядя Серёжа» с орущим годовалым соседским ребёнком на руках.

Когда я вернулся на кухню, картина была уже более мирной. Мама, укачивая Костика на руках, что-то негромко ему напевала. На столе стояла бутылочка с соком.

— Держи, — мама протянула мне ребёнка. — Только не тряси его как мешок с картошкой.

Я снова принял в свои объятия маленького Костика. На этот раз он не закричал сразу, а лишь шмыгнул носом и уставился на меня большими, влажными от слёз глазами. И в этот раз я разглядел их лучше. Синие, почти голубые. Прямо как у меня на детских фото. И разрез... тот же самый. Кого-то он мне напоминал. Сердце мощно стукнуло, разнося эхо по венам. Я замер, тут же отогнал эту мысль. Да не бред. Показалось. Наверное.