Книга Да, это твой сын, Воронов!, страница 7 – Алёна Баженова

Через день я уехал в Москву. И постарался забыть эту ночь как страшный сон. Словно её и не было.

А сейчас, глядя на спящего на мне малыша, я понимал — это ночь была. И её последствие теперь сопело у меня на груди, пахнущие детским кремом и молочной кашей. Моё тогдашнее облегчение сейчас казалось самой большой трусостью в жизни.

Я осторожно, миллиметр за миллиметром, приподнялся с дивана. Костик во сне хмыкнул, но не проснулся. Я отнёс его в мамину комнату и уложил на кровать, обложив подушками со всех сторон, как на инструктаже по безопасности. Малыш поворочался, посопел и снова затих.

Я прилёг рядом, достал телефон. Листал контакты, пока не нашёл «Ксюша». Номер у неё вроде не менялся. Сердце почему-то заколотилось, будто я собирался не сообщение отправить, а на свидание прийти.

«Привет! Как дела? Добралась?»

Ответ пришёл почти сразу. «Только приехала, в номер заселилась. Немного промокла, пока добралась. Дождь».

Я представил её — мокрые волосы, усталое лицо. И почему-то стало не по себе. «Чем заниматься будешь сейчас?»

«Перекусить с дороги хочу, а потом за учебники. Завтра первый экзамен».

Вот и всё. У неё своя жизнь, учёба, планы. А я тут с вопрос, который надо было задать намного раньше.

Я набрал: «Нам нужно поговорить», стёр. Потом: «Ксюш, я тут кое-что понял...» — снова стёр.

Выглядело как дешёвая мелодрама. Руки вспотели.

Телефон снова завибрировал. «Что-то случилось? Как Костя?»

Вот чёрт. Я сделал глубркий вздох, словно собирался нырнуть. Надо было успокоиться. «С ним всё хорошо. Я его накормил, даже памперс сменил, под чутким маминым руководством. Сейчас он спит. Так что всё отлично».

Она прислала смайлик с улыбкой. Маленькое жёлтое лицо словно поддразнивало меня. Хватит тянуть, трус.

Я закрыл глаза на секунду, собрался с духом и заставил себя написать без всяких прелюдий:

«Ксюш, а кто отец Кости?»

Отправил. И тут же похолодел. Вот оно. Точка невозврата. Я положил телефон экраном вниз на одеяло, как будто это была бомба. И стал ждать. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Я слушал ровное дыхание Кости и ждал ответ.

Я смотрел на спящего Костю, на его пухлые щёки, тёмные ресницы, и мысленно ругал себя. Зачем я это написал? Мог бы подождать, пока она вернётся, поговорить с глазу на глаз...

Телефон завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Сообщение было коротким, без смайликов.

«Зачем тебе это знать?»

Сухо. Настороженно. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Она не ответила вопросом на вопрос. Не написала «папаша какой-то менеджер» или «не из нашего города». Она ушла в оборону.

Пальцы сами потянулись к клавиатуре. Я понимал, что следующей фразой либо взорву этот хрупкий мир, либо... Или что? Сам не знал.

«Потому что он похож на меня», — написал я и замер, смотря на эти три страшных слова.

Три точки, показывающие, что она печатает, появлялись и исчезали несколько раз. Она то начинала отвечать, то стирала. Мучилась так же, как и я минуту назад.

«Он просто ребёнок, Серёж. Все младенцы немного похожи», — пришёл наконец ответ.

Я чуть не рассмеялся. Хорошая попытка, Ксюш. Но нет.

«У него мои глаза. И ямочка на подбородке, как у моего деда. И брови вразлёт, Вороновские. Это не случайность, Ксюша».

На этот раз пауза затянулась. Я представил её сидящей в номере, с телефоном в дрожащих руках. Может, плачет? Может, злится? Чёрт, я ведь снова всё порчу, как тогда, два года назад.