Книга Да, это твой сын, Воронов!, страница 9 – Алёна Баженова

Я неуклюже пожал плечами, затянулся сигаретой. — Не знаю. Жду, что ты скажешь. Можешь прямо сейчас высказать всё. Что я мудак, урод, что бросил тебя. Имеешь право.

Ксюша растерянно покрутила прядь волос, отвела взгляд в сторону, потом снова посмотрела в камеру. Её глаза были спокойными, без намёка на злость.

— Сереж... Я тебя уже простила. Сначала да, злилась, обижалась. Но сейчас... честно, всё равно. У меня есть сын, и я его очень люблю. Поэтому никаких претензий предъявлять не буду. Я его для себя родила, а не для того, чтобы из тебя деньги высасывать или как-то влиять на твою жизнь. Так что не заморачивайся. Мне от тебя ничего не надо.

Она сказала это так просто, так искренне, что у мне опять стало неловко. А я терпеть не мог это чувство. Я готов был к упрёкам и обвинениям. К чему угодно, но не к этому... безразличию.

Это было в тысячу раз хуже. Потому что означало, что я для неё — просто страница из прошлого.

Не враг, не любовь, так... никто.

Я стоял, тупо глядя на экран, и понимал, что это — хуже, чем если бы она меня ненавидела.

А ведь раньше влюблена была. Я это точно знал.

Её равнодушие зацепили, царапнули. Как будто отвергла меня. А в такие моменты у меня всегда врубалось упрямство Вороновых.

— Диктуй адрес, Ксюша.

Она удивлённо подняла бровь. — Зачем? — Надо.

Короткая пауза. По её лицу пробежала тень недоверия. — Нет. Не скажу. И не вздумай ко мне приезжать.

Я сделал безразличное лицо, хотя внутри всё закипало. — С чего ты взяла, что я собрался к тебе ехать? Просто хочу узнать, где ты остановилась.

— Серёж, это не твоё дело, — голос её стал твёрже.

Вот тут меня уже по-настоящему задело. Это не моё дело? Когда у нас общий ребёнок? — Как это не моё? — я почувствовал, как нарастает то самое упрямство, против которого мама всегда предупреждала. — У нас общий ребёнок. Я сейчас с ним вожусь, убираю за ним, кормлю его. В его безопасности я уверен — он здесь, со мной. А в твоей — нет. Мало ли что в этом номере. Так что говори номер.

Она сжала губы. Видно было, что злится, но сдерживается. — Нет.

— Хорошо, — я сделал вид, что отключаю камеру. — Не скажешь — сам узнаю. У меня достаточно связей, чтобы за полчаса выяснить, где остановилась студентка Мягкова.

Это была блеф, конечно. Но сработало. Её глаза расширились. — Ты что, совсем охренел? Ты что, следить за мной собрался?

— Нет, — честно ответил я. — Но я хочу быть уверен, что мать моего сына в нормальных условиях. Что дверь в номере закрывается нормально. Или тебе нравится жить в говне, пока я «зарабатываю бабки»?

Она замолчала. Видно было, как она перебирает варианты в голове. Сказать — значит поддаться. Не сказать — я и правда могу устроить сцену. Наконец, она сдалась, прошептала название гостиницы и номер.

— Спасибо, — кивнул я. — Удачи на экзамене.

Я отключился, не дав ей ничего сказать. Сердце колотилось. Да, я повёл себя как мудак. Снова. Но иногда только так и можно до неё достучаться. Я посмотрел на время. До вечера ещё далеко. Достаточно, чтобы сделать то, что задумал.

Костик проснулся, как всегда, внезапно — потянулся, хмыкнул и тут же уставился на меня бодрыми, ясными глазами. Пора было действовать.

— Мам, а где одежда Кости? — спросил я, вынося его на кухню.

Мама повернулась от мойки, удивлённо подняв бровь. — Гулять, что ли, собрался?