Книга Да, это твой сын, Воронов!, страница 2 – Алёна Баженова

— А Костик как? Температура спала? — продолжала мама.

— Да, уже лучше, — лицо Ксюши на секунду оживилось.

— Зубы, наверное?

— Ага, они, — кивнула она с видимым облегчением.

Я переводил взгляд с одной на другую, пока до меня не дошёл смысл их разговора. Костик? Зубы?

— Погоди… У тебя что, ребёнок есть? — переспросил я, когда до меня дошло.

Она покраснела так, будто я спросил про её нижнее бельё или напомнил про нашу последнюю встречу, которая закончилась неожиданно для нас обоих. Кивнула, глядя в пол. — Есть. Сын.

Мама вздохнула, полная сочувствия. — А ты когда в Питер-то уезжаешь, Ксюш? На экзамен…

Ксюша вся съёжилась. Пожала плечами. — Да, наверно, не получится. Костю не с кем оставить. Мама не может, у неё с давлением плохо, астма. Так что… пока никак.

— Как же это! — всплеснула руками мама. — Это ведь остался последний экзамен? Ну так нельзя!

— Да ничего, перенесу на следующий год, — пожала плечами Ксюша, и в её голосе полное смирение перед судьбой. — Просто… вариантов нет. Попросить некого.

— Как это некого! — возмутилась мама, и в её глазах зажёгся знакомый боевой огонёк. — Меня можешь попросить! Я с удовольствием посижу с Костей!

Я мысленно похвалил её. Молодец, мам, решила проблему соседки. Отличный повод для меня мысленно вернуться к планам на выходные: встретиться с пацанами, может на рыбалку махнуть. Отдохнуть, чёрт возьми, я это заслужил. Два года в отпуске не был.

— А Серёжа мне поможет, — бодро добавила мама.

У меня челюсть буквально отвалилась. Я уставился на неё, не веря своим ушам.

Я? Сергей Воронов, чьё время расписано по минутам, который приехал отдохнуть от всей этой суеты…

Нянька? Для ребёнка Ксюши?

Я поймал её взгляд — испуганный, растерянный, полный какой-то дикой надежды и неуверенности одновременно. И весь мой крутой московский лоск, вся напускная важность, с которой я тут восседал, в один миг испарились. Растворились в маминой кухне, нахально уступив место суровой реальности в виде банки малинового варенья и сына моей бывшей… подруги.

Выходные, блин, определённо складывались не по плану.

Что-то невыносимое впивалось в мой мозг, разрывая остатки сна. Пронзительный, монотонный крик. Я, не открывая глаз, нащупал подушку и с силой накрыл ей голову, зарылся лицом в матрас. Но вой пробивался сквозь пух и перья, будто отбойный молоток за стеной. В мозгу медленно всплыла мысль: «Заткните это чудовище кто-нибудь».

Я натянул одеяло на голову, пытаясь укрыться от крика, как от воздушной тревоги. Но этот звук был повсюду. Он вибрировал в костях.

«Убейте меня», — прошептал я, понимая, что сон окончен.

Я сбросил подушку, сел на кровати, потёр кулаками глаза. Первое за два года утро, когда можно было валяться до обеда… И этот адский шум.

Я брёл по коридору, волоча ноги, в одних боксерах, со взъерошенными волосами и с возмущением в душе. Я совершенно забыл про вчерашний разговор, про Ксюшу, про её сына. Она вчера так быстро сбежала.

Мой мир сузился до одной цели — найти и обезвредить источник этого звука.

Картина в прихожей заставила меня замереть на пороге.

Мама мужественно покачивала на руках маленькое, багровое от крика существо. Ксюша, бледная, в джинсах и короткой куртке, стояла рядом, готовая, кажется, расплакаться сама. На полу лежали две сумки — одна с цветочным принтом (её), другая, ярко-синяя, похожая на спортивную, видимо, принадлежала этому орущему Рэмбо.