Книга Потуши мой пожар, Пышка!, страница 17 – Анна Черри

Рыжий немного ещё посверлил меня негодующим взглядом янтарных глаз — в этом взгляде читалось такое благородное возмущение, что я невольно усмехнулась. Но голод, видимо, взял верх над гордостью.

Кот фыркнул и демонстративно отвернулся. Сделал вид, что умывается, а потом всё же соизволил отведать кушанье. Сосиски исчезли с удивительной скоростью для такого гордого создания.

Понаблюдала немного за ним и оценила, то как он себя успел тщательно вылезать, ведь грязи нигде не было. Вновь весь лоснился.

Допив свой горячий, ароматный и обжигающе-успокаивающий чай, поставила кружку в мойку и отправилась убираться.

И вот здесь, когда я начала разбирать ворох вещей на кровати, возвращая свои футболки и джинсы на место, я заметила нечто странное. Нет, даже не странное — оскорбительное. Не только вещей Егора не хватало. Моих тоже.

Если быть точнее — тех, которые некогда подарил мне Егор.

Я остановилась с моим любимым синим свитером в руках и уставилась на полупустую полку трюмо.

Там, где ещё утром лежали два тонких золотых колечка с фианитами, теперь было голое дерево, выстланное бархатом.

Я открыла верхний ящик — пусто.

Там должна была лежать цепочка, которую он подарил мне на Новый год, с маленьким сердечком.

Браслет — с гравировкой "Люблю навсегда" — тоже пропал. Даже дёшевые серёжки-гвоздики, которые он купил в переходе "просто так, потому что увидел", и те исчезли.

Я обвела взглядом комнату.

— Серьёзно? — прошептала я в пустоту спальни, и мой голос прозвучал глухо и чужеродно. — Он забрал всё? Всё то, что дарил мне?

Божечки… Каким же мелочным и гадким он оказался! И как только я этого в нём не видела раньше? Как я могла пять лет жить с человеком, способным на такую мелочную, недостойную мужчины подлость?

А может, он очень хорошо это скрывал?

Как же хорошо, что это всё вскрылось до нашей свадьбы.

С остервенением я сняла всё постельное бельё и даже покрывало, которым прикрывалась любовница моего бывшего жениха, и просто выкинула в мусорку.

Я сожгла бы это всё. С удовольствием развела бы костёр во дворе и смотрела, как ткань сворачивается от огня, превращаясь в пепел. Но вот негде мне костёр разводить.

А жаль.

Очень жаль.

Застелила заново постель, нашла запасное покрывало, затем помылась, переоделась в ночнушку и просто упала в кровать.

Я думала, что усну мгновенно. Настолько сильно я устала. Сил не было даже на то, чтобы поесть — а ведь последний раз ела я утром. Маленький бутерброд с сыром, который уже и не вспомнить, какой был на вкус. Сейчас желудок давал о себе знать тупой, ноющей болью, но я просто не могла заставить себя встать и сходить на кухню.

И сон не шёл.

Точнее, он шёл — мягкой, вязкой дымкой подкатывал к глазам, веки тяжелели, дыхание выравнивалось… И тут же мысль. Одна, вторая, десятая. И сон разбивался, как стекло о бетон.

Дурацкие мысли. Одна другой хуже.

То про Егора и его злые, ядовитые слова, которые сыпались на меня, как камни. То про пожар — снова этот удушливый дым, крики, застрявший под кушеткой Барон и моё собственное отчаяние, когда я поняла, что не могу выбраться. То больница — белые стены, запах антисептика, капельница, которую мне поставили от отравления угарным газом.

А потом — Илья.

Вот только когда мои мысли сами собой, без моего участия, перетекали к нему, становилось спокойнее. Тепло разливалось по груди, мышцы расслаблялись, и сон снова подкрадывался ближе.