Книга Матриархия, страница 173 – Павел Давыденко

— Все аптеки разграблены, - Юрец отошел в угол и сплюнул мокроту. Потом вернулся к пылающей керосинке, так что я снова мог его видеть. Исхудалая, истлевшая фигура в лохмотьях, дрожащая в ознобе. - Так, витаминчики остались. Я пару колбочек взял. Я так, простыл, наверное - чего теперь, антибиотики глотать? Нормально себя... к-ха-гхак... чувствую. - Он поморщился, растирая грудь. - Дерет вот здесь, тянет, правда... Сейчас, нагреется... Ах! Палец обжег. Так ты, говоришь, конец Ей? Не-ет! Королевы это передатчики. Их много, они везде.

— Но женщины-то... - меня вдруг взяли сомнения. И ведь правда, за мной гнались женщины, они, значит, навсегда останутся ТАКИМИ? - Помнишь этот знак, на спине у меня? Санскрит или что там, ну, Вениамин еще говорил? Ну вот... Я начертил его на полу, а потом... была схватка, что ли, и Королева превратилась в осьминога, в каракатицу...

— Прямо фэнтези, - хмыкнул Юрец. - Кстати, что с Веней-то?

— Он... тоже того. Сначала спятил. А потом... - я запнулся. - Не знаю. Потом я его уже не видел.

Почему-то я соврал. И сразу стало от этого противно. Ну да, какая Юрцу разница, в принципе?

— Понятно, - он подкинул еще немного дров в печку, снял жестянку с кипятком. - Чай будешь?

— Не откажусь. Слушай, ты мне, не веришь что ли?

— Я и себе порой не верю, - хохотнул Юрец. - Не знаю. Фантастично звучит, сам подумай. Вот так взял и убил страшную Королеву, которая всем заправляет? Это ж не роман тебе какой. Может, подсыпали они тебе в еду что-то? А взрыв откуда?

— Айзек пронес бомбу, - сказал я, уже и сам себе не веря.

— Это тот парень, про которого твердили на каждом углу? Мессия? Собственноручно принес бомбу и подорвал Королеву? - протянул Юрец и передал мне жестянку, от которой несло мокрым веником. Я даже не стал спрашивать, что Юрец именует чаем.

— Ладно. Я тебе говорю все, как было.

— В твоем понимании. Может, никакой Королевы и нет вовсе. Может - ты сам Королева, а? - Юрец ткнул меня кулаком.

— Пускай так. Но я видел его, Айзека.

— И я тебе верю, - кивнул Юрец. - Я верю, что ты видел, и давай на этом закончим разговор. Какая разница, что там, верно? Если город стерт с лица земли, как ты говоришь, ну и эти вот наши ожоги, общий подъем температуры, чувствуешь же, как стало здесь влажно, почти как в бане? Все это недвусмысленно намекает на то, что взрыв был достаточно мощный. Рвануло как надо, вот что. Отсюда вывод: здесь мы в относительной безопасности. Но это пока.

— Угу, - бормотнул я. Как будто в сон провалился. А ведь правду говорит Юрец. Кого и как я обезвредил? И обезвредил ли? Во всяком случае, вряд ли бы Азйеку дали взорвать бомбу вот так запросто. Юрец ведь не может знать всего на свете, сидючи в этой дыре. Посмотрим, увидим. Главное - живы.

— У меня тушенка тут, еще есть фасоль в банках, в соусе - отпад! Хлеба, правда, нет. Мне его не хватает жестко. Хлеб - всему голова. Так отец говорил...

Юрец шмыгнул носом, и у меня перед глазами встали стены его дома тогда, в День Первый. Родители, кровь, худенькая Оля, с перепачканным лицом. Я еще подумал сначала, что ей лет двенадцать.

— Есть и к-ха... другие. Другие Королевы. Они всего лишь передают программу, как антенны. Мы с Веней это обсуждали, и знаешь, похоже на правду. Это же не американский блокбастер - уничтожил главного злодея и все закончилось.