Книга Восемнадцать минус, страница 22 – Павел Давыденко

— Закройте! – заорал я.

Класс замолчал.

Обжшник посмотрел на меня, потом наклонился и поднял «труп» с пола, оказавшийся плащ-палаткой и противогазом. Ремни спутались, ткань свалилась комом. Противогаз поблескивал глазами-стеклышками, а резина все еще напоминала мне мертвую кожу.

— Максим? – сказал обжшник, поднимая плащ-палатку. – У тебя все нормально?

— Т-так точно… не выспался просто, Вадим Алексеевич.

— Ладно. Видок у тебя так себе… про сели и оползни мне расскажешь?

Он свернул палатку легкими движениями, сунул сверток обратно в нишу и закрыл доску.

Я покачал головой. Меньше всего сейчас хотелось изображать будто я чего-то там помню из заданного на дом параграфа. Обжшник кинул взгляд в журнал и сказал:

— Пока ставлю точку. На следующем занятии расскажешь обе темы или точка превратится в двойку.

— Есть, – ответил я. Это уж так у него было заведено, по-армейски, по–военному. По классу прокатился смешок, урок покатился по сонным рельсам дальше.

Больше ничего не мерещилось, даже шутил там о чем-то и общался с одноклассниками. Правда, все равно мозг был как в тумане каком-то. Рите написал, она сказала, что у них какая-то там экскурсия с классом, а потом малую надо забрать с продленки.

Когда я шел домой, погруженный в свои думы, услышал вдруг:

— Э! Слышь, сюда подошел, быстро.

Я поднял голову и увидел кучку быдланов на углу. Подошел к ним, и когда один из них, рыжий, протянул мне руку, я ткнул его кулаком в живот. Он засмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Мы думали, ты уж совсем поехал крышей, – воскликнул Рыжий. Он и другие пацаны покуривали на углу дома с закрытыми ставнями. Здесь жила какая-то полубезумная бабка и она частенько гоняла гопоту, ну а те возвращались снова и снова.

— Пока нет, – ответил я.

— И про пацанов забыл, – добавил Жбан. Весь он стал еще более квадратный, как будто килограмм пять накинул к уже имеющейся сотке.

— Да у меня ж мама… сами знаете.

— Знаем, – насупился Жбан. – Ну ты это… на вписку хоть приходи. На днях собираемся покуражиться.

— Может приду.

— Или ты это, сеструху там прешь?! – воскликнул Рыжий. Остальные пацаны заржали. Кулак сам полетел в лицо, брызнула кровь, дальше сразу несколько пар рук вцепилось в меня. Рыжий с кровящим носом сидел на заднице и верещал:

— А че я такого сказал?! Просто пошутил! Сука, реально поехавший!

— Если не заткнешься, я тебе реально нос сломаю, конч.

— Слышь, Макс, блин, ну ты чего? – Жбан вцепился в мои плечи пальцами-сардельками. – Ну ляпнул, не знаешь, что ли, придурка этого…

Жбан вглядывался мне в лицо с отеческой тревогой. На мгновение он до ужаса напомнил мне дядю Васю. Остальные пацаны растерянно переглядывались.

— Пусть за языком следит, – буркнул я. Рыжий продолжал корячиться на асфальте, бормоча ругательства. – Давайте, покеда.

Я пошел прочь. Самому как-то стыдно стало, но Рыжий сам виноват.

Сзади раздался громкий стук, а следом хохот. Я обернулся и увидел, как пацаны бросились врассыпную от матерящейся бабки, которая выскочила из калитки, размахивая метелкой.

ГЛАВА 10. Опять двадцать пять!

Я курил в беседке, потому что там, в тени, хоть немного отпускало. Дом вроде как был точно таким же, но теперь от него тянуло чем-то чужим. Не запахом – ощущением, что ли. Как будто внутри жила не семья, а «ситуация» и она смотрела на меня сквозь стены.