Книга Остров звезд, страница 88 – Анджей Ласки

Я словно истощился. Сижу тут, делюсь самым сокровенным с человеком, которого я вообще не знаю. А, может, это и не человек вовсе – рептилоид^[161]. Мировое правительство нового порядка. Я слышал о таком. И никакой он не агент ФБР, а звероподобная ящерица, натянувшая человеческую кожу на холодное чешуйчатое тело. И эти двое тоже. Так и сверлят меня «авиаторами». Что у вас там под ними – нормальные глаза или холодные зрачки пресноводных? Бррр, еще немного и я заблюю весь карцер рвотой. Надеюсь, меня переведут в другой.

Гнев просыпался во мне. Что это вообще такое – Леннон, Пресли, Меркьюри. Вам что, просто так дали имена? А как же авторское право? Завтра перед кем-нибудь еще появится агент Ретимски. Кто такое позволил вообще? Я не подписывал ничего подобного, никаких бумаг. Спросите вон, у боссов лейбла. Если бы это была игра с отгадыванием имен – еще куда ни шло, но представить такое в реальном мире мозги отказывались.

— Жить дальше? – Голос Леннона отвлек от распаляющихся мыслей. Агент внимательно смотрел на меня, – нет, Кейси. Вам нужно умереть!

Самый большой музыкальный фестиваль на стадионе «Уэмбли» в Лондоне «Live Aid»^[162]. Самый большой после незабываемого Вудстока^[163] конца шестидесятых. Кого здесь только не было: «Status Quo», «Ultravox», Шаде, Фил Коллинз, Стинг, Пол Янг, «U2», «Dire Straits», Боуи, «The Who», Элтон Джон, Пол Маккартни – сплошные звезды. Даже какие-то русские прикатили, больше смахивающие на канадских лесорубов, со сложно выговариваемым названием «Автограф».

Все пели против голода в Эфиопии, хотя, на самом деле, мало кто знал, что за страна такая. Ну да, где-то на краю мира, кажется, в Африке. Да мало ли голодающих стран на далеком странном континенте? Что там вообще между Тунисом и ЮАР? Сплошная черная дыра. Для всех не напоешь. Да и перестали ли они голодать после этого концерта? Сильно сомневаюсь.

В Америке после появления «Макдональдса» слово «голод» вообще исчезло из словаря. Зато появились новые – «обжорство» и «булимия». Но само шоу, распиаренное телеканалами, запомнилось всем. Самые популярные бренды вкладывались в рекламу, почти сотня тысяч человек купила билеты, еще пара миллиардов увидела его по телеку – маркетологи поработали на славу. Кроме того, вся эта требуха типа футболок и прочей мишуры – она тоже приносит доход. Думаю, только за один день касса принесла столько денег, что лет десять маленькая голодающая страна могла бы жить безбедно. Но если после всего Эфиопия так и осталась с зияющей дырой в бюджете, я ни разу не удивлюсь.

Как трогательно: мы позаботимся о вас, далекие друзья. Но и лишний раз посветить мордой на сцене или на экране телевизора на подобном фестивале – когда еще представится такая возможность? Да, пожалуй, и никогда. Фанаты запомнят тебя на сцене, а настоящие причины будут быстро забыты. И даже через двадцать, тридцать лет будут помнить – это история музыки, а как же?! Если бы меня спросили, готов ли «Блудный сын» поучаствовать в подобном священнодействии, я бы лично купил все свечи в храме и зажег за здравие у всех икон, лишь бы не оставаться в стороне.

Мы выступали сразу после «Queen». Перед выходом на сцену мои парни подтянулись. Даже Хай, дрожащий как заяц в гримерке, взял себя в руки. Его идиотская привычка всегда настраивать гитару дала ему разрядку, он почти не волновался. Только лишь постоянно встряхивал длинными патлами. Эрл, наш заправский медведь, крутил палочки в руках, отстукивая очередной ритм, родившийся в голове. Может, применит его в новой песне? Хемингуэй был на своей волне – так же участлив и спокоен. Как у него это получается? Достал самый лучший пиджак, воткнув в его карман белоснежный платок и так и сидел, уставившись в пространство перед собой. Чувак, может быть, я о тебе чего-то не знаю? Где твои амфетамины? Или ты просто читаешь молитвы? Прорвемся! Не такие залы брали! Ведь спустя годы в постоянных концертных трипах уже и нет разницы, где выступать: перед десятком пьяных одноклассников или перед стотысячной ревущей толпой. Главное, не потерять себя в собственном обожании.