Книга Остров звезд, страница 90 – Анджей Ласки

Рев первых аккордов, бой барабанов, громкий бас. Яркий свет прожекторов и бешеная энергетика сотни тысяч людей. Мы вместе, все вместе против голода и нищеты!

Хочешь ли ты понять, что значит мечта?

И как идти к ней, не сворачивая ни на миг?

И если бы тобой был я,

Ты услышал бы мой пронзительный крик.

«Только музыка вечна», – звенело у меня в ушах.

— Мистер Ретимски, что с вами? – Леннон щелкал пальцами возле глаз, – все в порядке?

Я, кажется, немного завис. Не то, чтобы меня совсем не напугала его последняя фраза, но то ли алкогольные пары в башке еще ветром гуляли, то ли его тон и поведение демонстрировали абсолютное спокойствие.

— Умереть? – я посмотрел сначала на Леннона, потом на его скучающую банду, – Что, прямо здесь? – а ведь им ничего не стоит это сделать. Я и так чувствовал себя весь неловко, находясь в одной комнате с тремя стилягами, для которых, судя по их виду, прибить меня, как муху прихлопнуть. Уверенность в завтрашнем дне начинала медленно таять, наверняка и оружие у них есть.

— Здесь? – агент Леннон рассмеялся. Боуи и Меркьюри подхватили за ним, – нет, ни в коем случае!

Я тоже растянул улыбку до ушей, совершенно не понимая, в чем юмор ситуации. Но приходилось играть на поле бандитов.

— Не так быстро, Кейси!

Я пожал плечами, мол ваше дело, как хотите.

Леннон сделал знак рукой, и «музыканты» исчезли за дверью, оставив нас наедине.

— Присядьте, мистер Ретимски, – агент указал на койку.

Я выдохнул. Ну теперь мы хотя бы на равных, не считая того, что я все еще пьян, а он трезв. И того, что за дверью стоит пара бойцов. Нет, они меня укокошат, я ни секунды не сомневаюсь, но перед этим, надеюсь, я успею вмазать нахальному Леннону пару раз по роже на прощанье, если что.

— Присядьте, мистер Ретимски, – повторил он. – Надо поговорить, и, скажу откровенно, не хотелось бы какой-то недосказанности.

Я попятился и, нащупав позади железную койку с матрацем, сел на край. Поговорить? Ну ладно. Хотя сейчас мне больше всего хотелось, чтобы агенту на голову свалился домик с Дороти – одной ведьмой стало бы меньше. А тех других, за дверью, унесли летучие обезьяны^[168]. И тогда путь свободен!

— Кхм… – Леннон прочистил горло. Можно было подумать, что сейчас он начнет петь, – давайте поговорим о вас, Кейси. О вашем будущем.

Я молчал и просто смотрел на него. Что он может рассказать мне о моем будущем?

— Итак, вы скоро покончите с собой, – сказал он уверенно, пожалуй, даже слишком. – Наложите на себя руки. Авария, или веревка в гараже, или утонете в ванной, предварительно закинувшись антидепрессантами. А всю свою жизнь с нажитым имуществом с собой не заберешь – не пролезет. Так думали только в Древнем Египте.

— Ну… – протянул я. Если они знают моего доктора, то, уверен, что и вся история болезни им тоже известна.

— Да, Кейси, творческое выгорание – бич «золотой элиты». Кто-то с этим пытается справиться сам, кто-то с помощью алкоголя, а кто-то плотно сидит на наркотиках. Но результат один – красивая золотая коробка и место на кладбище метр на два. Ах, да, забыл юных хористочек, которые споют прощальную «Аллилуйю».

— Почему вы так уверены? – я развел руками.

— Ну, во-первых, ваш психотерапевт все же умеет разговаривать и кое-что нам поведал, во-вторых, вы же все одинаковые – звезды, – двумя пальцами он отбил кавычки в воздухе. – Творческие люди с огромным жизненным потенциалом. Многие из вас съезжают с катушек раньше времени. Казалось бы, живи себе, греби деньги лопатой и ни о чем не думай. И умри в старости. Но депрессии убивают раньше, причем, в прямом смысле слова. И больше. Депрессия – это чума, эпидемия, пандемия для всего человечества. Она на первом месте среди других вирусов. Что там грипп, или эбола… За последнее десятилетие благодаря ей на тот свет отправилось больше пяти миллионов. Больше, чем погибло в Первую Мировую. Куда им до того прожектора, который упал на вас. Прожектор – та никчемная стеклянная лампа – промахнулся, а вот депрессия точно вас прикончит,,– Леннон взял стул, поставил напротив меня и присел, закинув ногу на ногу. – В общем, думаю, вам немного осталось. Но вы и сами об этом знаете, мистер Ретимски, только го́ните подальше мрачные мысли. Можете и дальше отрицать, но в тот день, когда случится принятие этого факта, вам никто больше не сможет помочь. Вы все сделаете сами, даже просить никого не надо. Это только вопрос времени.