Книга Уснуть, страница 70 – Келли Тейлор

— Ну? – снова спрашивает Джо.

Вынув руки из карманов, он скрестил их на груди. Его взгляд вдруг стал очень пристальным.

Я делаю над собой усилие и смотрю ему прямо в глаза.

— Да, это шприц Кэти, – вру я. – Вы были правы. У нее тоже диабет.

Мохаммед

Голоса и смех, раздающиеся в коридоре центра реабилитации, наталкивают Мохаммеда на горькие мысли о том, что теперь он хотя бы не видит чужих посетителей в своей палате. Это было самой настоящей пыткой – ждать и в то же время бояться, что на пороге вот-вот появится его девушка. Сначала он попросил родителей сказать ей, чтобы она не приходила, потом, когда ему вернули телефон, написал об этом сам.

Он долго составлял текст (ведь времени у него было более чем достаточно) и в результате отправил сообщение:

Пожалуйста, не навещай меня. Я много думал о нас и пришел к выводу, что у наших отношений нет будущего. Я никогда не женюсь на тебе. Прости, но с этим уже ничего поделаешь.

Мохаммеду было ужасно тяжело писать такие жестокие слова, но ему пришлось уколоть ее, ударить в самое больное место, чтобы она сама отвернулась от него. Его девушка сразу же ответила:

Я знаю, что на самом деле ты не разлюбил меня. Все дело в аварии, да? Меня не пугает то, что ты не можешь ходить. Я по-прежнему люблю тебя и хочу быть рядом с тобой.

Он заплакал, но все же напечатал в ответ:

Но я больше не люблю тебя. Я встретил другую. Мы познакомились на работе. Это продолжается уже не первый день, и, если ты придешь ко мне, вы можете случайно пересечься.

Разумеется, он врал. Его девушка продолжала писать ему, настаивать на встрече. В конце концов Мохаммед заявил, что, если она придет, он попросит вышвырнуть ее вон, что он уже не тот, кого она полюбила, и ей придется смириться с этим (по крайней мере, хоть тут он не солгал). В итоге она все же сдалась. Сказала, что понимает его чувства и будет ждать, если он вдруг передумает. От этих слов он снова заплакал.

Анна

Малкольм угадал: на обед сегодня хлеб и суп. Все оказалось довольно вкусным, но я попробовала совсем немного. Когда Кристин выглянула из дверей столовой и позвала нас есть, я все еще просматривала документы. Я сказала Джо, чтобы он шел без меня, но он отказался и подождал, пока я закрою ящик с анкетами и уберу ключ в карман. Сейчас мы обедаем за одним столом, Джо болтает с Мелани, сидящей напротив, и, кажется, совсем не замечает, как я нервно вздрагиваю каждый раз, когда он задевает меня локтем. Мне хотелось бы верить ему, но, судя по медицинским бланкам, диабет есть только у него. Зачем кому-либо другому держать при себе инсулиновый шприц? Это очень странно. Я не понимаю, можно ли в полной мере доверять анкетам. Ведь есть вероятность, что один из постояльцев скрыл правду. Может, диабет есть еще у кого-то, и этот кто-то решил не указывать свой диагноз. Но почему? Неужели мой тайный недоброжелатель заранее планировал подкинуть мне шприц вместе со зловещей инструкцией? Вдруг я просто не хочу верить в то, что Джо преследует меня? Я считаю его хорошим человеком, но так ли это на самом деле? Надо бы спросить его, знает ли он Фредди и Стива. Если Джо и есть мой мучитель, я уверена, что пойму это по его глазам, как только назову их имена. Я оглядываюсь по сторонам. Кроме Тревора, который не выходил из своего номера после случая с Кэти, все остальные гости спокойно обедают. Меня охватывает тревога. Я хочу прояснить ситуацию, но сердце колотится так сильно, что готово выскочить из груди.