Книга Уснуть, страница 125 – Келли Тейлор

— Все хорошо.

— Она преследовала тебя по моей вине.

— Мо, она была не в себе.

— А вот другие так не считают. Называют ее маньячкой.

Он хватает лежащую на прикроватном столике газету и бросает ее на койку. С фотографии на первой полосе на нас смотрит Кристин. Она одета в сестринскую униформу, ее голова слегка опущена, а вопросительный взгляд устремлен прямо на фотографа. Чуть выше – кричащий заголовок: «Список жертв „Ангела милосердия“ пополнился новыми именами».

— Пишут, что за все время работы бабушка убила около двадцати человек, а может, и куда больше. Ввела им слишком большую дозу инсулина. – Мо резко перелистывает первую страницу и показывает мне на третью. – Только посмотри, посмотри на лица людей, которых она отправила на тот свет. Сейчас даже хотят эксгумировать тела Фредди и Питера: вдруг она и их убила. Господи! – На глаза Мо наворачиваются слезы, но он смахивает их. – Когда мама пришла навестить бабушку в больнице, то спросила, зачем было все это делать. Знаешь, что она ответила?

Я отрицательно качаю головой.

— Что те люди мучились и заслужили право уснуть. С чего она, черт возьми, взяла, что они мучились? Половина из них лежала в реанимации. Они были либо без сознания, либо в коме. Твою мать, с чего она это взяла?!

Голос Мо разносится во всей палате. Проходящий мимо по коридору мужчина удивленно оборачивается.

— Прости. – Теперь Мо говорит тише. – Нельзя было так реагировать. Но я просто… Не знаю… Все думаю, думаю о ней и никак не могу понять смысл ее поступков. Не могу понять, зачем она это делала.

— Тут сказано, что ее отец был врачом.

— И что он делал своей жене успокаивающие уколы, а потом, может быть, даже специально убил ее. Да, я в курсе. Пусть так, но как бабушка дошла до такого? Как стала… – Он качает головой. – Ее ведь уже называют серийной убийцей, сравнивают с Шипманом^[28].

— Мо, мне очень жаль.

Он откидывается на подушку и проводит руками по лицу.

— Я всегда восхищался бабушкой. Ее сдержанностью, спокойствием, самообладанием. – Он усмехается. – Когда она пришла навестить меня, я был очень рад, потому что понимал: она единственный человек, от присутствия которого мне не станет хуже.

— Откуда ты мог знать, что у нее внутри? Для тебя она была просто бабушкой.

А для меня – обычной незнакомкой, одной из семи постояльцев, что появились на пороге отеля «Бэй Вью» с восхищенными глазами и рюкзаками за спиной. Тогда я не знала, кто они, какие тайны скрывают и что тревожит их по ночам. Они были нашими гостями, и на основе своих суждений я навесила на них ярлыки: супруги, их племянница, пенсионерка, неженатый мужчина, незамужняя женщина и человек, рядом с которым мне становилось не по себе. Тревор оказался единственным, кто не прятал боль, кто не стремился показаться «нормальным». Он не притворялся. Не скрывал страдания и муки, пока мы изо всех сил старались загнать свои переживания как можно дальше, оставляя их неустанно гореть внутри.

— Ты в порядке? – спрашивает Мохаммед, и от его вопроса я словно бы возвращаюсь из отеля на жесткий пластиковый стул. – Выглядишь какой-то… Даже не знаю…

— Да, в порядке. – Я выдавливаю из себя улыбку. – Не только Тревору оказывают помощь. С тех пор как я переехала к родителям, мы с моим психологом виделись всего несколько раз, но груз пережитого постепенно уходит. Прошлой ночью мне впервые за долгое время удалось уснуть до двенадцати. И всю ночь я проспала спокойно, не видя кошмаров и вообще каких-либо снов.