Книга Уснуть, страница 122 – Келли Тейлор

Поймав на себе мой взгляд, Тревор тут же убежал.

Я не знала, что именно он успел увидеть, но рисковать было нельзя. Вдруг он рассказал бы остальным? Когда Тревор вернулся в гостиницу, я отвела его в сторонку, пока другие постояльцы метались туда-сюда. Сказала, что случайно услышала разговор насчет украденной из его номера вещи и что Анна наверняка обманула их с Дэвидом. После этого Тревор наконец разоткровенничался, признался, что при помощи «Валиума» борется с ПТСР, а без таблеток его начинают преследовать мучительные воспоминания. Одно из них как раз накрыло его, когда он застал меня с Дэвидом и решил, будто я того убиваю. Тревор был очень взволнован – у него дрожали руки, глаза безумно смотрели по сторонам, – поэтому я предложила ему свою бутылку виски, предполагая, что он решит залить свое горе. А потом, когда Тревор разнес всю кухню, я проголосовала за то, чтобы запереть его в подсобке. Все складывалось лучше некуда.

В следующий раз я воспользовалась ключом, чтобы подложить Анне шприц с инсулином, но шаги на лестнице застали меня врасплох. Пришлось забежать в комнату Дэвида, чтобы спрятаться. Если бы я знала, что это малышка Кэти ходит во сне, то не испугалась бы. Жаль только, что в этой ночной суете ключ остался в двери у Анны.

Потом все пошло наперекосяк. Анна упала с лестницы, но осталась жива, и я пошла на крайние меры – изобразила панику, когда мы пытались перебраться через реку, чтобы все остались в отеле.

Я выбрала пожар из-за мамы. Нет, она не руководила мной и не нашептывала мне на ухо, я же не сумасшедшая. Мама пришла ко мне во сне, крича о своих погибших близких. Обдумав свой сон, я поняла, что это был знак. Не только Анне нужна помощь, она нужна им всем, Кристин. Немного «Валиума», горячий шоколад, зажигалка, а потом они закроют глаза и наконец уснут.

Анна

— Кристин? Кристин, вы меня слышите?

По ее щеке течет капля крови, багровое пятно на бледной, испещренной морщинами коже. Кристин лежит на боку в нескольких футах от машины, одна ее рука вытянута вперед так, будто пытается ухватиться за край утеса, другая прижата к телу. Кровь повсюду: на ее седых волосах, на шее и груди, там, где порвалось худи. Осколки разбитого лобового стекла блестят на ее приоткрытых губах, закрытых веках и походных ботинках. Ботинках, которых бы точно на ней не было, если бы пожар устроил кто-то другой.

— Кристин, можете открыть глаза?

На ее щеке выступает еще одна багровая капля, потом еще и еще. Касаюсь лица Кристин рукой, и ладонь тоже становится багровой. Пот течет мне прямо в глаза. Я моргаю и вытираю его рукой, но тут понимаю, что у меня на пальцах вовсе не пот, а кровь. После резкого удара по тормозам ремень безопасности врезался мне в грудь, но я все же ударилась головой о руль. Вытираю кровь о джинсы и беру Кристин за руку. Почувствовав мое прикосновение, она негромко стонет, а ее веки слегка подрагивают.

— Вы же слышите меня, да?

Нащупываю пульс. Ее сердце бьется, пусть и слабо.

Приоткрыв правый глаз, Кристин смотрит на меня. Она что-то шепчет, но слов не слышно из-за ветра.

— Что вы сказали?

Я наклоняюсь прямо к ее губам.

— Отпустите меня. Дайте уснуть.

— Почему я, Кристин? Просто скажите.

Закрыв глаза, она тихо вздыхает.

— Сколько человек вы отправили на тот свет? – Кристин молчит, но по-прежнему дышит. Ее пульс учащается. – Я нашла вашу книгу. Прочла некрологи, посвященные… всем этим людям. Вы их убили, да?