Книга Акулий король, страница 149 – Саша Хеллмейстер

— Неужели это настолько заметно?

— Я замужем за Анжело, а он тоже Мальяно, – улыбнулась Алессия. – И мне едва исполнилось девятнадцать, когда мы поженились. Поверь, я знаю, что такое страстная любовь – и каково это, когда мужчина не может принадлежать тебе полностью. Но Мальяно – такие люди. Для них дело на первом месте, и они никогда не смешивают его с семьей, стараются не посвящать своих жен в подробности работы. Тебе придется смириться с тем, что они ведут совершенно особенный образ жизни, не публичный, и бывают такие дни, когда они не принадлежат своим семьям и своим женщинам. Рита… – она помедлила, словно не знала, можно ли в самом деле сказать это Шарлиз. Но девушка очень ей нравилась, а кроме того, Алессия чувствовала, что она нравилась и Донни по-особому, так что имела право знать. – Рита не смогла так жить, хотя выросла в этой семье, по ее правилам. Она слишком свободолюбива и решила жить отдельно от отца, подальше от его опеки и влияния. Она хочет влиться в прогрессивное современное общество, – в ее голосе Шарлиз вдруг услышала легкое презрение. – Стать среди всей этой городской элиты своей. Такой же, как они. Конечно, старый сицилийский отец-простак и такой же его простенький итальянский бизнес как-то не сочетаются с ее возвышенным образом художницы и борца за женские права и либеральные политические течения. Ей бы кого помоднее в родственники. Более прогрессивного. Общественно одобренного.

Шарлиз промолчала, взяв печенье: сказанное сильно ее впечатлило. Это Донни Мальяно-то не одобрен обществом? Она видела, как на него смотрят, как перед ним расшаркиваются; это у него-то простенький бизнес? Нет, тут Алессия темнит: он, конечно, действительно кажется простоватым по сравнению с теми, кто хочет пустить дешевую, но эффектную пыль в глаза, и, может быть, Рита взаправду стесняется его, потому что он не отвечает образу, которого она придерживается… но перед Мальяно стелются богачи, и его уважают простые люди. Не может все объясняться так, как рассказывала Алессия. Шарлиз чувствовала это – и чувствовала, что ей что-то недоговаривают, а точнее, говорят только очень, очень маленький процент от всей правды, но так, чтобы она знала, как правильно вести себя в доме Мальяно, и не творила никаких глупостей.

Что-то крутилось в ее голове еще со дня, как они ездили в собор и встретились там со странным евреем с холодной улыбкой, деловым партнером Донни, как тот сказал. Какая-то крошечная нестыковка, деталь, которая не давала покоя. Шарлиз обещала себе не забыть об этом и подумать позже, а пока сделала то, что всегда в таких случаях: просто отложила эти знания в сторону, как конспект, в крошечный деревянный ящик мысленной картотеки.

Вслух же она сказала:

— Значит, мне завтра нужно будет проведать Риту?

— Не уверена, что она пригласит тебя на обед, – улыбнулась Алессия. – Не то чтобы Рита очень рада встрече с нашим семейством. Она старается от нас отпочковаться, но сделать это до конца невозможно, когда твой отец…

Вдруг она смолкла, кашлянула, поерзала в кресле. Не закончив фразу, быстро предложила Шарлиз допить чай и спрятаться в доме: становилось холодно, с Мичигана сильно тянуло, не хватало только простыть. Шарлиз не стала ни о чем расспрашивать: просто сделала все, что сказала Алессия, а еще сделала вид, что не заметила, как та прикусила язычок.