Книга Акулий король, страница 134 – Саша Хеллмейстер

— Я сейчас вернусь, – тихо сказала Шарлиз.

Она вышла в комнату, приоткрыв окно и впустив свежего воздуха. Застыв возле кровати, она помедлила, думая о том, что делать дальше. Она знала, что не разденется на его глазах: у нее не хватит на это смелости. Задумчиво потянув за пуговицу джемпера, она сняла его, затем сняла и платье, и белье. Оставив все это на краешке постели аккуратно сложенным, Шарлиз задумчиво коснулась ладонью живота. В глубине ее тела поселилась странная пустота, которую она желала заполнить.

Когда она вернулась к нему нагой, он поднял на нее взгляд и улыбнулся.

— Вообще-то хорошо, что здесь есть такая большая ванна, – невинно сказал он, и Шарлиз расхохоталась. – Интересно, уместимся ли мы вдвоем?

Ей стало немного легче делать то, что она задумала: он все понимал и не стремился смутить ее. Она не ожидала, что с ним будет так легко: никаких вульгарных намеков, никакой пошлости, ничего. Он умел балансировать между тем, что хотел ее, и тем, как выражал это. Было ли это вопросом его опыта или просто деликатной чертой характера, она не знала.

Шарлиз залезла к Донни в воду, он придержал ее за руку и помог сесть между его ног. Комната быстро наполнялась влагой и паром; потянувшись к крану, Шарлиз перекрыла его, наблюдая за тем, как две капли медленно упали в воду, и по ней пошли круги. Вода обступила Шарлиз со всех сторон, покрыла собой; из-за пара легкие словно раскрылись, и стало легче дышать.

— Как часто тебе выпадают такие спокойные дни, как этот? – спросил Донни, обняв ее через грудь и прижав к своей груди.

Копчиком она хорошо чувствовала, что он хочет ее, но старалась не торопить события. Откинув затылок ему на плечо, ответила:

— Я, честно говоря, не вспомню. Давно; наверное, еще когда родители были живы. Хотя о каком спокойствии речь, когда я была еще ребенком? Тогда было просто хорошо. После того случая все осложнилось.

Он помолчал. Затем потянулся за губкой на столе, намочил ее и осторожно отжал воду на плечо Шарлиз, чтобы не замерзла. Она доверчиво прижалась – еще теснее прежнего.

— У тебя больше нет ни одного живого родственника? – Донни читал ее личное дело, но должен был спросить сам.

— К сожалению. Может, и есть какие-то дальние, но я о них не в курсе, а они не стремились приютить меня. Вдобавок мачеха быстро сообразила, куда меня определить. Она задолжала одним людям, скажем так.

— Это она засунула тебя в приют?

Шарлиз рассмеялась. Донни не смог себе признаться, но у него сжалось сердце из-за этого печального, но спокойного смешка. Шарлиз уже давно все поняла, давно со всем смирилась. Поколебавшись, она сказала правду:

— Она не чудовище, Донни. У нее просто не было другого выхода; ее вина, несомненно, в том, что она повадилась ездить с отцом в Неваду, знаешь ли, и не всегда оказывалось слишком везучей, сам понимаешь, в картах…

Он коснулся рукой ее шеи, провел вдоль всего изгиба тыльной стороной ладони. Шарлиз прильнула к этой руке, рассеянно продолжив:

— Я думаю, она постаралась сделать все так, чтобы мы с нею пострадали наименьшим образом. Если бы из нас пришли выбивать долги, что мы делали бы?

Донни пожал плечами.

— Не нужно думать о людях лучше, чем они есть. Твоя мягкость однажды может тебе навредить.

Шарлиз легонько повернулась к нему, вскинув брови.