Книга Акулий король, страница 133 – Саша Хеллмейстер

Теперь в его голове роились другие проблемы. Завтра будет тяжелейший день: он обязан наказать Коди. За суровый проступок и кара суровая; Донни не доставляло удовольствия делать это, но иначе было нельзя, или Кодиак навлечет на них большие беды. Отношения с Цви и еврейской группировкой и так дали трещину; бегство Джо из театра после того, как Донни разделал его на части, точно мясник – говяжью вырезку, было сродни победе, но кто, как не Мальяно, знал, что всегда самые опасные враги – проигравшие. Кроме того, парни Коди могут расслабиться, если подумают, что сыну дона все сойдет с рук. У Пешекане никому ничего не сходило с рук, никогда. Донни был справедлив, но строг, каждый в семье по старой традиции чувствовал себя не так, как ребята из Нью-Йорка, Лос-Анджелеса или Бостона: они ощущали крепкий дух братства, и Донни пытался сплотить этим же братством, ну хотя бы простой человеческой договоренностью, остальные банды между собой, за исключением ирландцев, крепких своими убеждениями. Вражда между ними была так сильна, что никакие умасливания и никакое доброе отношение тут не помогли бы: они к сотрудничеству не стремились.

В такое опасное время, как это, ему нужно окружить себя надежными людьми. Как понять, надежна ли Шарлиз? Он задумчиво затянулся, прищурившись, посмотрел сквозь деревья на серебристую кромку озера. Затем, докурив, потушил сигарету, оставил ее в стеклянной пепельнице дотлевать на дожде, вспыхивая и угасая маленькими искорками, – и вернулся в дом.

Шарлиз мирно дочитывала книгу в кресле, уложив босые ноги на пуф. Когда Донни вошел, она вскочила и исчезла в ванной, а потом быстро вынесла оттуда свежее полотенце.

Посмеиваясь, он стряхнул капли дождя с плеч халата, когда Шарлиз принялась со всем старанием растирать его полотенцем: руки, грудь, шею, лицо, живот. Встав на носочки и поворошив ладонью его короткие волосы, вставшие острыми, влажными колючками, она всмотрелась в лицо: в тяжелых немолодых чертах крылась усталость, точно он обдумывал некое важное дело и был близок к его разрешению. Шарлиз опустила ладони ему на плечи и вздрогнула: кожа была ледяной.

— Ты так заболеешь, – сказала она. Донни усмехнулся, покачал головой, но она продолжила: – Пойдем, пойдем со мной.

Она ушла в ванную, и очень скоро он услышал шум набираемой воды. Он остановился в дверях, наблюдая за Шарлиз; она наливала ванну, хлопоча над тем, чтобы вода не была холодной, и доставала полотенца, попутно разглядывая флаконы с сухой солью, шампунем и гелем после бритья.

— А у тебя есть пена? – спросила она. Донни улыбнулся.

— Я не принимаю ванны. Моюсь в душе.

— Зачем тогда она здесь есть?

Он пожал плечами.

— Когда-то ванны любила принимать моя бывшая жена. У меня на это нет времени.

— Сегодня мы его найдем? – спросила она, подойдя ближе, и пристально посмотрела ему в глаза.

Для того пришлось самой задрать подбородок.

Он не знал, в какую игру она с ним играет, и ему вдруг стало беспокойно. Возможно, потому, что она была искренна, и подспудно он это понимал, но отвык думать, что какая-то женщина может так делать не из желания получить что-то взамен. Они всегда хотели. Деньги, власть, покровительство, защиту. Всегда.

Он разделся, лег в воду, негромко вздохнул и поерзал, устраиваясь удобнее.