Книга Кровавый рубин, страница 87 – Наталья Тимошенко

Муж все чаще приходил домой в плохом расположении духа. Подробностями он не делился, но Ольга и сама понимала: его желание найти рубин сделало из него маньяка, а найти не удавалось. И чем дольше Ольга думала над этим, тем яснее понимала: Иван не просто ищет рубин. Несмотря ни на что, он умный человек и опытный старатель, он знает, что нельзя найти то, чего нет. А рубинов в этих местах нет. Он пытается не найти, а создать. Как именно, Ольга не знала, но подозревала, что смерти служанок с этим как-то связаны.

И каждый раз, когда муж приходил чернее тучи, он бил ее. Поначалу для Ольги это было страшным унижением. Ее, урожденную графиню, бьет тот, кто читать научился с трудом! Она выросла в Петербурге, ни отец, ни маменька никогда не поднимали на нее руку, даже когда она была шаловливым ребенком, а какой-то мужик, который назвался ее мужем, смеет ее бить! Затем унижение прошло, ему на смену явилось лишь дикое желание защитить свое дитя. Когда Иван бил, он не смотрел, куда попадает. Ольга падала, прижимала колени к груди и старалась молчать, чтобы не злить его еще сильнее. Видела, как разбегаются слуги, как смотрят на нее из-за занавесок, но не смеют перечить хозяину.

Выпустив злость, Иван уходил, громко хлопая дверями. Ольга знала, что идет он в свою подземную лабораторию, но никогда больше не смела являться туда. И если поначалу Иван после таких случаев просил прощения, обещал, что больше никогда не тронет ее, то вскоре перестал.

В тот летний вечер гроза надвигалась со стороны приисков, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Ольге с утра нездоровилось, поэтому весь день она провела в постели. Воздух в спальне сделался тяжелым, липким, а запах озона перемешивался с кислым ароматом пота, который всегда исходил от Ивана, когда он возвращался из своей штольни. Ольга почувствовала его издалека. Как и тучи, сгустившиеся в самом доме. Значит, Иван снова вернулся ни с чем. В такие моменты даже дом, казалось, замирал, переставал дышать и шевелиться, чтобы не навлечь на себя гнев хозяина. Ольга тоже замирала и не шевелилась, но хозяин ее все равно замечал. Она услышала его шаги еще на лестнице: тяжелые, неровные, предвещающие бурю. Села на кровати, вцепилась пальцами в простыни. Нужно было встать, Иван любил, когда она приветствовала его стоя, но сейчас у нее не было сил.

Дверь распахнулась с таким ударом, что посыпалась штукатурка. Иван замер на пороге, его лицо в сумерках казалось восковой маской, на которой горели безумные, лихорадочные глаза. Он не снял сапог, измазанных рыжей глиной, прошел в спальню прямо в них, оставляя на полу грязные следы.

— Почему внизу не встретила? — прохрипел он, проходя вглубь комнаты. Голос его дрожал от сдерживаемой ярости. — Один ужинать должен?

Ольга не ответила. Она знала, что любое слово сейчас как искра в пороховом погребе. Она лишь инстинктивно сжалась, закрывая живот ладонями. Этот жест, ставший привычным, разъярил мужа сильнее, чем если бы она плюнула ему в лицо.

— Что ты вечно прячешь?! — взревел он, сокращая расстояние в один прыжок. — Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Как на зверя! Как на мужика неотесанного!

— Мне нездоровится, Иван Игнатьевич, — едва слышно прошептала Ольга, еще сильнее сжимаясь.

Не помогло. Первый удар пришелся в плечо, сбросил ее на пол. Ольга охнула, зарываясь лицом в ворс ковра. Она уже привычно свернулась клубком, пряча самое дорогое, чувствуя, как дитя внутри замерло, испуганное резким движением матери. Иван не останавливался. Он бил методично, тяжело, вкладывая в каждый удар свою злость от неудачи на приисках, свою ненависть к жене, к ее тонким пальцам и изящным манерам. Бил тем самым грязным сапогом, оставляя следы не только на полу, но и в измученном сердце своей жены.