Книга Кровавый рубин, страница 89 – Наталья Тимошенко

— Барыня... — прошептала она, наклонившись очень низко и делая вид, будто поправляет складки на одеяле. — Жива она. Катя. Я видела.

Сердце Ольги пропустило удар. Она схватила девчонку за теплую, пахнущую пригоревшим молоком руку.

— Где? Где она, Стеша? Говори!

— У барака, за старым сараем... Видела я ее в сумерках, когда за водой ходила. Лежит она там, в лопухах... Старатели-то все поутру в штольню ушли, смена долгая будет, до ночи не вернутся, поди. Матвею, что за вами ходит, я сонного порошка в чай добавила, до обеда проспит...

Ольга не раздумывала. Боль в спине, тяжесть в животе — все отступило перед безумной, горячечной надеждой. Она накинула на плечи темную шаль, скрывающую фигуру, и вместе со Стешей выскользнула через черный ход, чтобы не заметила вездесущая экономка, не доложила потом хозяину.

Они бежали задворками, кусты рвали подол дорогого платья, но Ольга не замечала этого. Барак старателей стоял на отшибе, приземистый, сложенный из почерневших бревен. Возле него всегда пахло дешевым табаком и немытыми телами, но сейчас там было пусто и тихо.

За сараем, в густых, запыленных лопухах, Ольга увидела обнаженную девушку.

— Катя... — Ольга упала на колени, не заботясь о грязи.

То, что она увидела, заставило ее задохнуться от ужаса. Катя лежала на боку, подтянув колени к груди. Ее лицо превратилось в сплошной синяк, глаза заплыли, а на обнаженных плечах и бедрах чернели следы чужих грязных пальцев и ожоги от махорочных окурков. Катя дышала, но дыхание было поверхностным, свистящим, а взгляд, когда она приоткрыла веки, оказался пустым, направленным в никуда.

— Уходите... Ольга Николавна... — едва слышно прошептала она разбитыми губами. — Убьют...

— Молчи, милая, молчи, — Ольга гладила ее по спутанным, грязным волосам, глотая слезы. — Никто тебя больше не тронет.

Она стянула с себя теплую накидку, укутала верную горничную. Звери, настоящие звери! Попользовались девушкой, избили, обесчестили и бросили умирать. Ведь бросили! Ночи, несмотря на июнь, холодные, не выжить ей тут одной.

— Пойдем, — Ольга попыталась поднять девушку. — Я спрячу тебя!

Катя мотнула головой.

— Найдут.

— Не найдут, — внезапно горячо зашептала Стеша. — За оврагом землянка есть, старая, еще дед мой там от рекрутчины прятался. Никто о ней уже не помнит, но стоит целая. Там спрячем. А что тело исчезнет, так никто внимания не обратит! Зверья здесь много, подумают, что утащили волки или медведи. Случается тут такое.

Они тащили Катю вдвоем. Ольга, забыв о своей беременности, подставила плечо, чувствуя, как Катя обмякает с каждым шагом, как голова тяжело падает ей на грудь. Стеша держала с другой стороны. Каждый шаг отдавался болью в животе, но Ольга лишь крепче сжимала зубы. Они пробирались через бурелом, пока не вышли к заросшему мхом холмику, из которого торчала покосившаяся труба.

Землянка внутри пахла сыростью и старой листвой. Там было темно и холодно, но для них это место сейчас казалось самым безопасным на свете. Трубу только пришлось убрать от греха подальше, но Катя не замерзнет, Ольга принесет ей теплых вещей, не придется топить.

Они уложили бедняжку на старый топчан, обмыли раны. Стеша сходила домой, принесла еды и теплое одеяло. Ольга смотрела на истерзанную служанку и впервые за долгое время почувствовала не страх, а холодную, как сталь, решимость. Она больше не позволит мужу ничего у нее отнять.