Книга Время неблагих. Книга первая, страница 96 – Максим Далин

— Шельд даже не скрывает, что ведьмак, — сказал Лэрик. — Ну, то есть… при нас ещё пытается что-то изображать, но отцу как-то сказал: если понадобится помощь ада, даже не сомневайтесь, государь.

— Ты подслушивал, что ли? — поразился я.

— Пхе! Разумеется!

— А в какой лаборатории чисто и хорошо? — спросил Рошер.

Мы ему честно рассказали. Он на удивление спокойно слушал. Мне уже верил, кажется, а августейшим верил по определению. Ну и потом нам в ответ честно рассказал, о чём там шла речь на партсобрании.

— Грикет выступал, — говорил Рошер, мрачнея. — Вещал, что наступают тёмные времена… что мы — авангард, если что… если война… Что наступает ад, защищаться можно будет только особыми возможностями Псов Господа и благостью королевского двора… А всех нас призывают идти в огонь ради Святой Земли, само собой… потому что нужно остановить наступление тёмных сил любой ценой. Вот как-то так.

— Ладно, уже давно говорят, что ждут войны…

— Говорят-то давно, — сказал Рошер. — Нам ещё в корпусе мозги проели: мы должны стать заслоном… то с моря ждали армаду прибережную, то из Перелесья армию демонов. И что, случись война, наши звания работают только среди… простецов, да? Я что-то подумал… Вот знаете, как-то никогда не задумывался, ведь ещё с приготовишек учили: Пёс Господень — высшее начальство для любого из нас. Пёс хоть генерала ставит «смирно». Богоизбранный и одарённый… а по-вашему получается, что они все ведьмаки?

— Лэрик, — возмутился я, — вы что, с Рошером вообще не разговаривали? И ты не разговаривала, Глейза?

Глейза ужасно смутилась.

— О серьёзном… как-то нет… — сказала она виновато.

— Она же девушка, — вступился Рошер с дурацкой улыбкой.

— Вот правда же, сюпруг — балбес? — тут же выдал Лэрик.

— Так, — сказал я. — Ребята, мы такого себе позволить не можем. Мы должны обмениваться информацией. Честно. Мы все друг от друга зависим. Рошер тоже может рассказать много интересного, а мы — ему… И Глейза — не просто девушка, как не понять…

— Конечно, не просто, — снова радостно и по-идиотски осклабился Рошер и схлопотал от Глейзы очередной подзатыльник.

— Ладно, — сказал Лэрик. — Все поняли.

— Я поняла, — сказала Глейза. — Я больше вас всех поняла. Я сильно виновата. Я даже, кажется, понимаю, почему у Рошера… в общем, что случилось с его бедной головой. Нам надо разговаривать, точно. Не просто нам — мне надо разговаривать. С ним. А то видите: у него его несчастная крыша еле держится…

— А не будет слушать — по шее, — сказал я. Почти серьёзно.

Когда Рошер разговаривал с Глейзой или при ней как товарищ — он выглядел совершенно здраво. Но если его вело на «она же девушка» — дело швах, даже со стороны видно.

— Не могу же я с женой болтать, как с вами! — попытался возмутиться Рошер.

Но мы попросту посоветовали ему не прикидываться идиотом — плюс ещё один подзатыльник Глейзы — и вышло, в общем, неплохо.

И я уже собрался с ним обсудить это интересное: про войну и про то, что Пёс Господень важнее генералов — но тут в нашу крепость в башне постучались.

— Государь и государыня зовут их высочеств и их свиту на ужин, — сказали через дверь. — В Летнюю столовую государыни.

Заглянуть даже не дёрнулись. Видимо, у них опыт был в этом смысле.

— Обязательно надо идти? — спросил я.

— Там мать, — сказал Лэрик. — Плохо. Она в Глейзу тут же вцепится. Может, и в меня, но в неё — точно. Отец попробует заступиться… ну и пойдёт кормёжка.