Книга Время неблагих. Книга первая, страница 86 – Максим Далин

— И мне не отдадите? — спросил Кеннет.

— Тебе-то зачем? — спросил Лэрик почти возмущённо. — А мне нужно! С ним дружить можно! Ему крышу не рвёт, понимаешь?

— Ну вот, — сказал Кеннет не Лэрику, а Шельду, очень удовлетворённо. — Дружить можно, понимаете, мой дорогой? Вы очередной раз всё сделали правильно. И не надо думать, что я спасаю вашего ребёнка. Мы вместе спасаем наших детей.

— Надеюсь, что клир не дотянется, — сказал Шельд.

— Завтра они заняты, послезавтра заняты, — кивнул Кеннет. — А потом я их уберу отсюда. Вирелла хочет на курорт — вот и пусть… тепло сейчас в Заозерье, друг мой… очень тепло, ещё цветут поздние розы.

— Два дня я им выиграю, — сказал Шельд. — Я в долгу у вас, государь.

Кеннет покачал головой.

— Сейчас такое скверное время… — сказал он медленно. — Скверное, непредсказуемое, злое время… Вот переживём холода, придёт весна — быть может, станет чуть легче. А до весны ребята поживут в тёплых краях. Подальше от Святейшего отца нашего и прочих отмеченных светом небесным мудрых мужей. Будь у меня такая возможность — я бы и вас с ними отослал. Но это уже…

— Нет, — сказал Шельд. — Я останусь при вас. Я могу вам пригодиться.

И мне вдруг стало очень страшно. За Шельда, за маму… даже за сестричек. Как-то он так всё это сказал… странно.

Наверное, у меня это нарисовалось на лице, потому что Шельд мне чуть улыбнулся даже. И сказал:

— Ты всё делаешь правильно, Валиен. Я так и думал. Подружился с принцем и принцессой? Молодцы. На юг поедете. Ты ведь никогда не был на море, да?

— А ты? — еле выдохнул я.

— А у меня работа, — ухмыльнулся Шельд. — Впрочем, теперь и у тебя работа.

Он мне показался очень спокойным. Спокойным и довольным, настолько спокойным и довольным я его ещё ни разу не видел. В нём что-то серьёзно изменилось: он смотрел на короля совершенно иначе, совсем не так, как утром. Утром он выглядел, по-моему, записным интриганом. Сейчас они с Кеннетом казались товарищами и, чуть не сказал, соучастниками.

— Мне пора уходить, — сказал Шельд. — Вы ведь отпустите меня на Чрезвычайный Совет, государь? Я же должен осчастливить клир новостями о будущей должности моего сына. Полагаю, мои коллеги… ах, простите, братья мои по вере — будут в истинном восторге.

Кеннет слушал с еле заметной улыбочкой. По-моему, он наслаждался. Ему нравился Шельд. Ему нравилось, что Шельд — такой саркастичный змей, я думаю.

— Идите, — сказал король. — О Валиене я позабочусь. Вы ведь знаете, дорогой мой, о странном положении в королевском доме, да? О том, что до недавнего времени у меня было двое детей и у государыни двое. Вот двое моих — а у Виреллы Ильсора и Рошер, так уж исторически сложилось… но теперь, видимо, положение слегка изменилось — и у меня их трое.

Шельд встал и поклонился. Глубоко. У меня мелькнула мысль, что он колено бы преклонил, как древний рыцарь. Он был очень благодарен, у него отлегло от сердца.

Король тоже встал, тронул его за плечо:

— Мы справимся, друг мой. Я знаю, сколько у вас забот — и попытаюсь забрать хоть часть… раз так складываются обстоятельства.

— Вы знаете, государь, что можете полностью мною располагать, — сказал Шельд.

Без всякого сарказма. Совершенно серьёзно говорил. И вправду так думал. И благодать Кеннета на него, кажется, действовала: у него лицо слегка оттаяло, и я чувствовал, как Дар в нём горит… ровно, сильным ярким пламенем.