Книга Время неблагих. Книга первая, страница 13 – Максим Далин

— Конечно, нет, спаси Господь!

Девочки снова прыснули, и леди Лирма улыбнулась. А Шельд смотрел странно, сочувственно, печально и испытывающее. Размышляя.

— Что-то не так? — спросил я.

— Хм… не знаю, — Шельд вздохнул, что-то его сильно тревожило. Леди Лирму и девочек я не всегда понимал, как всех людей, но Шельда я понимал замечательно. Просто ощущал то же, что и он. Это именно я его беспокоил. Не злил, но что-то ему не нравилось. — Будем надеяться, что у тебя есть самолюбие, Валиен, — сказал он медленно. — И что тебя не надрессировали окончательно заменять гнев чувством вины. Потому что вот это было бы очень скверно… хотя… ты ведь умеешь злиться?

И улыбнулся: может, вспомнил, как я открывал дверь ногой.

— Ещё как! — сказал я. — Показать?

В первый раз рассмешил их намеренно — и сам вместе с ними посмеялся.

После ужина я попросился пойти в библиотеку. Девочки мне нахвастались — и было интересно.

— Библиотека древняя, впрямь хорошая, — сказал Шельд. — И мне нравится, что ты любишь читать. Иди, конечно. Лекса тебя проводит.

— Пойдём-пойдём, — смеясь, сказала Лекса. — Там полно книг, которые тебе придётся прочесть, даже если ты передумаешь. И не все они с цветными картинками.

И Рафка подхихикнула.

Всё-таки у девочек вредность природная.

А библиотека оказалась не в пять, а раз в десять, наверное, больше школьной. В башне. В два этажа. И книги такие удивительные! На столе лежал открытый том Священного Писания, древний-древний, ещё на пергаменте, в кованом из серебра переплёте с самоцветами, открытый на том месте, где «услышите и узрите рекущего с небес: нет препятствий на пути праведного, ведущем на свет». С миниатюрой: паломник — в голубом, а небо золотое и звёзды в нём изображены как Очи Господа. И в это небо паломник идёт, и нарисовано очень здорово, особенно если учесть, что это средневековая книга и рисунки тогда были немного наивными.

— Если ты тут будешь изучать богословие, тогда я пошла, — сказала Лекса. — Найдёшь дорогу обратно?

— Конечно, — сказал я, любуясь Звёздной Девой во всей славе своей на другой картинке. — Вниз и направо.

— Молодец, — хихикнула Лекса и удрала вниз.

И я остался в библиотеке один, если не считать рыжую кошку, с которой мы ещё не познакомились. Эта была не такая дружелюбная, как чёрная Брошка. Она лежала на табурете с подушечкой, чистила себе лапу между пальцами и не хотела со мной разговаривать.

Ну хорошо, я всё равно читать пришёл. И стал рассматривать книги.

Писание ещё успею, подумал я. Там, рядом со столом, на стеллаже стояли как раз древние тома в переплётах из металла или тиснёной кожи, удивительные предельно. Такого я точно никогда в руках не держал и в глаза не видел — и я вытащил одну.

И чуть не уронил. До меня просто дошло: она ж переплетена в человеческую кожу! В человеческую кожу! И пергамент сделан из человеческой кожи! Мне показалось, что книга застонала у меня в руках — и я еле удержался, чтобы не швырнуть её на стол.

Сообразил, что там Писание лежит.

Да ещё вообразил, что ей больно будет, если брошу.

Поставил назад трясущимися руками. Уже поставил — а пальцы ещё чувствовали… и всё внутри у меня горело, и просто ломалось и выворачивалось от жалости и ужаса.

Потому что — это ж не просто ободрали какого-то там мертвеца. Это людей убили специально чтобы превратить в книгу. Для этого и убили. Живьём содрали кожу. Я видел это так ясно, что сам удивился — но этот жар, этот Дар, будь он неладен…