Книга Время неблагих. Книга первая, страница 16 – Максим Далин

А ещё пришла кошечка особой породы, тоненькая, узенькая, горбоносая. Шёрстка у неё совсем коротенькая и гладкая, как бархат, тёмно-золотистого цвета. Прошла так мягонько, деликатно, забралась ко мне на грудь и стала со мной разговаривать. Тихонько. «Аур-р, — говорит. — У-у, аур-р… мне-е…у-у…» — и в глаза заглядывает.

Я её гладил и объяснял, что по-кошачьему понимаю ещё хуже, чем древний язык Лугоземья — и она поняла в конце концов. Вытянулась на мне стрелочкой и задремала.

А библиотечная рыжая так и не пришла. И четвёртая незнакомая кошка не пришла. Гордячки, не стали знакомиться. Но всё равно, Брошка и худенькая мне очень помогли. От них, тёплых, добрых, живых, у меня успокоились слегка нервы и в сон заклонило. Если бы не кошки, я бы промучился полночи — тоска душу жгла. Но кошки полечили.

Но на сны кошки не действовали. Сны мне снились просто жуткие, совсем меня измучили. Снилось, как мама плачет — это очень тяжело, но понятно. А остальное…

Ужасный какой-то цех снился. Вроде того, что у отца, на заводе «Роза-мотор» — где собирают двигатели моторов, металлические корпуса… только тут работяги в спецовках варили сваркой металлические гробы, собирали куски железных тел… заваривали в металлические клетки голые белые человеческие черепа… Я вздрыгнулся, Брошка убежала, но худенькая осталась. Я её к себе прижал — живая, живая, тёпленькая, живая! — и почти сразу снова задремал, тянуло в сон, как в тяжёлую воду. И увидел, будто сижу в библиотеке Шельда — или даже в нашей школьной библиотеке, но подоконник как в башне, окно стрельчатое, а за ним бегучая луна. И парень моего возраста примерно, лицо белое, не бледное, а прямо белое и полупрозрачное, как матовое стекло, глаза тёмно-вишнёвые, гладит с той стороны стекло белой полупрозрачной ладонью, смотрит так… Будто мы давным-давно знакомы и он за меня боится, жалеет… И вдруг у него из угла глаза стекает капля чёрной крови, течёт по щеке…

Очнулся — сижу в кровати, обнимаю худенькую. И она мне в шею трык-трык, трык-трык — и лапами с коготками перебирает, колется. Вокруг шикарная спальня, кровать широченная, очень удобная, окно прикрыто шторами, темно и прохладно — а я весь мокрый и трясёт меня.

Жар во мне стоит. Дар этот, проклятье моё. Наполняет целиком. И из-за этого Дара я всё понимаю, слишком хорошо как-то понимаю, как сны понимать не полагается.

Что парень этот, которого я видел в окне, давным-давно умер.

И что он вроде предупредить меня пытается, мёртвый. То ли предостеречь, то ли что. И хоть он нежить из-за Межи и адская тварь, почему-то не злой.

Или прикидывается, что не злой. Но вообще-то мне раньше нежить не снилась так, что это почти не сон. Будто ад пытается выйти на связь. И я от этого так устал, будто не спал, а воз кирпичей разгрузил.

Я в обнимку с кошкой подошёл к окну и шторы раздвинул. Уже раннее утро брезжило, холодное, сырое, неуютное… но всё равно… красота! Спальня выходит прямо на руины стены, а дальше заросший парк. Так красиво, при всём осеннем неуюте, что сердце щемит.

Вот смотри: тебе эта красота — за то, что тебя будут учить на инквизитора. И за то, что тебе воевать с адом. Учиться не впадать в панику и истерику, а вот это всё понимать и различать. Разбираться даже во сне, кто это пытается до тебя достучаться. Либо он тебе незнакомый друг и помочь хочет, либо адская тварь и приготовил ловушку. И вот у тебя учебник с защитой: кто это был, голодный дух? Или вампир? Или просто призрак? Какая от него полагается роза или звезда?