Онлайн книга «Время неблагих. Книга первая»
|
— А что нормальное? Взглянула мечтательно. — Красивое, — подтащила меня к окну. — Вот, смотри. Клён, руины… луна… Можешь так нарисовать? И меня рассмешила. — Я тебе нарисую. Даже пририсую луну, а то сейчас почти не видно. Очень хорошие сестрички. Не злые, не ехидные, не вредничают. Меня сильно отпустило, я перестал думать обо всяких кошмарных вещах — о проклятии, о Даре, об аде и обо всём таком. У меня уже сделалось такое расположение духа, будто я в гости приехал. Этот кошмар в школе, перекошенная физия законоучителя, когда он прямо шипел, а не говорил: «Проклятая тварь! Вот я так и думал, что у тебя адская смола вместо крови, паршивец!» — потом плачущая мама, Шельд в ярости — всё как-то на задний план отошло. Как будто не со мной было. Я, наверное, долго не увижу маму… но зато я весь этот школьный гадючник больше никогда не увижу. Манора с его бандой, скажем. Они, правда, после того случая позапрошлой зимой отлупить меня не пытались, но суеты и гадостей от них было… И я вдруг подумал, что Манор — или даже Одир, или ещё кто-нибудь из Маноровых прихлебателей — запросто могли стукнуть законоучителю, что у меня глаза светятся от злости. Вот он и подозревал… нет, жить бы мне точно не дали. И таких весёлых спокойных девочек в нашем классе точно не было. Альса, положим, почти такая же красивая, как Лекса… но характер совсем другой. Всё-таки заметно обожает, когда из-за неё дерутся. «Мальчики, не надо» — а сама жадно смотрит, как на рыцарский турнир… А тут ещё ко мне в кабинет — странно, но у меня теперь кабинет! — вошла кошка. Живая кошка! И прямо посеменила ко мне! Такая славная! Чёрная, роскошная, с белым жабо, белой мордочкой и белыми носочками на чистых лапках — кисонька! Я присел её погладить, а она ещё и затарахтела, как крохотный моторчик, и принялась бодать мне руку шёлковой головой. — Ты любишь кошек? — спросила Рафка. — Очень, — сознался я. — Мне не позволяли взять в дом котёнка. Отец… ну это… отчим… говорит, что кошки живут между мирами и кормятся адом. Он их терпеть не может. Собаку бы разрешил, я бы с радостью, но собаки меня почему-то не любят… — Твой отчим прав, хоть и гад, — сказала Лекса. — Кошки наши. А собаки — нет, собаки беленькие. Чем Дар сильнее, тем им неприятнее, ничего не поделаешь. Они даже меня не любят, меня такая моська забавная укусила… А кошка залезла мне на колено и полезла выше, обниматься. — Не наглей, Брошка! — хихикнула Рафка и хотела её снять, но я не дал. Приятно было. Такая тёплая, пушистая, тарахтит… понюхала мои губы и нос, смешная… Мне так хотелось котёнка! Мама бы разрешила, но… отчим… Был у меня неприятный опыт: неси откуда взял — и много всего потом… — А у нас четыре кошки, — сказала Рафка. — Мама их очень любит, а они любят отца. Теперь и тебя будут. Они Даром греются, негодяйки. Я бы, наверное, до вечера с кошкой прообнимался, но нас позвали ужинать. И я вспомнил, что голодный ужасно. Я в школе ничего есть не смог, в глотку не лезло, а дома вместо обеда — Шельд… Поэтому обрадовался, просто и незатейливо. А в столовой снова начал напрягаться. Ужин у них был вроде праздничного. И прислуга неслышная и предупредительная, как тени: виртуозная работа, будто само собой накрывается и подаётся. Ну ясно: аристократы высокого полёта, принято лакеев не замечать. |