Книга Время неблагих. Книга первая, страница 118 – Максим Далин

— Несмотря на газеты и радио? — рассмеялась Глейза. — Мессиры, пропаганда работает паршиво!

— Такое и по радио не рассказывают, — сказал Аглир. — А вы очень хорошая, леди. Такие принцессы бывают не в пропаганде, а в сказках. Если бы отцу рассказать, он бы не поверил ни за что.

— Ух ты! — ухмыльнулся Лэрик. — Пропаганда ведь и вправду никуда не годится. Некий мэтр из дома Доброго Дождя в хороших принцесс не верит!

— А имя дома уютное, — заметила Глейза. — Как деревенское. Вы родом из деревни?

— Дед только, — Аглир мучительно смутился, потерялся и уже жалел, что слишком много болтает.

А Лэрик понял и заметил:

— Что, не следить за языком — это у вас семейное?

— Я просто вам поверил, — сказал Аглир с горечью. — Не надо было? У меня, наверное, голова ещё не совсем выздоровела…

Я обнял его за плечи.

— Им можно. Мы все в одном положении, ребёнок.

— В одном? Ой, вот не стоит…

— В одном, в одном, — сказал Лэрик. — Ты сам это понял. Поэтому и начал трепаться.

— Просто так не бывает, — сказал Аглир.

— Тебя мой отец заберёт, — сказал я. — Так что бывает. Мы все рискуем. И между собой нам можно болтать, а с чужими нельзя. Иначе будет, как с твоим отцом.

— Не думаю, — сказал Аглир. — Мой отец по-настоящему до Крылышек долетался со своей выпивкой. Его за ересь арестовали, а по мне — это не ересь, а блошка у него завелась в черепушке от рома. Просто дурость.

— Бред? — спросила Глейза.

— Ещё какой, — Аглир вздохнул. — То что святые наставники чуть не все адопоклонники… Ну явный же бред! То — что директор завода аду душу продал. Это же… ну, просто как сказать, что начальник — гад, только с богохульным вывертом. То я его спросил, что он делает на заводе, пообещал, что никому не скажу, а он — что делает гробы для ходячих мертвяков. Ну да. Токарь. Гробы. Для мертвяков. Хотел, чтобы я не лез — так и сказал бы…

Ох, как меня дёрнуло! И августейшие переглянулись мрачно и понимающе.

— А ведь хватит на государственную измену… — задумчиво сказал Лэрик. — Если подумать.

— Больше никому не говори, — сказал я. — Никогда. Хорошо? Мне кажется, что это прям опасно.

— Конечно, — Аглир снова вздохнул. — Я же и не говорил… просто чтобы вы не думали, что отец вправду военные тайны перелесцам продал…

— Аглир, а хочешь ещё поесть? — вдруг спохватилась Глейза. — Велеть принести?

По-моему, Аглир бы не отказался, но Глейза не успела: в гостиную вошли Рошер и довольно молодой Пёс с тёмным родимым пятном на лице. Это пятно, видимо, было ещё и клеймом тьмы — потому что Дар я сразу почувствовал. Не то что прямо уж могучий, но заметный.

— Ну вот, — весело сказал Рошер. — Это мессир Холан, он сослуживец твоего отца, Валиен. Мы сейчас обо всём договорились. Аглир, с этим мессиром поедешь. Валиен, держи, — и протянул мне свёрнутую конвертиком записку.

Почерк Шельда не узнать было, конечно, нельзя — с этими сдвоенными, как в древних рукописях Лугоземья, заглавными буквами. Но даже если бы я и не узнал почерк, тон у записки был такой, что я просто голос отца услышал.

«Я вижу, ты всерьёз взялся за спасение моей души, подарок судьбы. Что ж, ты прав: видимо, мне для этого необходимо помогать вдовам и сиротам, ничего не поделаешь. Ладно, это не такая большая проблема, как можно подумать. Если парень такой, как говорит Рошер, я попробую пристроить его всерьёз, а найти работу его матери будет нетрудно. Холан закинет парня ко мне по дороге в министерство. Увидимся».