Онлайн книга «Время неблагих. Книга первая»
|
— Сумасшедшая баба чуть меня не убила! — попыталась возражать Вирелла. — Это уже следующий вопрос, — сказал Кеннет всё так же ласково, очень спокойно. — Несчастная была в отчаянии. Ослепла от горя, не видела выхода. В таком состоянии мышка, защищая мышат, кидается на кошачью морду. Как зовут женщину? — Солана из дома Доброго Дождя, — сказал жандарм. — Ну вот, Солана… действовала безумно и опрометчиво, конечно, но это горе лишило её разума… В конечном счёте, мы считаем, виноват её муж, да… но не она сама. Человек совершил что-то очень дурное, не подумав, каково будет его жене и сынишке… — Точно! — воодушевлённо выпалил Лэрик. — И я так говорил! — Вот и хорошо, — кивнул Кеннет. — Ты ведь согласна, звезда моя? Глейза хмуро кивнула. — Я думаю, ты тоже не будешь возражать, мамочка? — мягко спросил Кеннет королеву. — Ты испугалась, я понимаю. И я за тебя испугался задним числом. Но ведь всё обошлось, слава Господу. Я думаю, все со мной согласятся, что нет особого смысла передавать в суд дело этой несчастной… наверняка, если бы кто-то тут же назначил медицинское освидетельствование, мы все узнали бы, что мэтресса Солана была далека от здравого рассудка… — Нам веришь, отец? — спросил Лэрик. — Я гожусь для освидетельствования? Так вот, она была на пределе. И нервное истощение, и физическое, сразу же чувствуется… — Как я могу тебе не верить, — Кеннет уютно улыбнулся. — Вы ведь у меня благие целители… вот у нас и освидетельствование есть. Мэтр Тоур, не годится держать под стражей больную. Свяжитесь с клиникой нервных болезней Святой Луры… может, у них есть места в отделении для бедных? Пусть мэтрессу Солану немедленно доставят туда. — А мальчик? — спросил Даурин. — Мальчик… О мальчике справлялся по телефону мессир Шельд, — сказал Кеннет, и мы все разом выдохнули. — Я думаю, у Шельда свой интерес… отдел пропаганды, радио, всё такое прочее… Всё-таки, такие серьёзные чудеса, да ещё и на глазах у целого квартала, случаются не каждый день… В общем, Шельд пришлёт за мальчиком своего человека. И впоследствии, очевидно, прикинет, как пристроить ребёнка, чтобы он не свернул с пути, осиянного благодатью. — Как у вас всё просто, государь… — с укором сказал Даурин. — Так вот и каждый теперь… в общем, мы создаём определённо опасный прецедент. Выходит, что можно так вот просто выскочить на дорогу перед королевским кортежем… — Хм… рискуя потерять жизнь или получить тяжкие увечья, — возразил король. — Я не думаю, что людям в здравом уме захочется подражать несчастной безумной женщине. А ещё мне кажется политически важным и правильным подчеркнуть в прессе, что ребёнок осуждённого злодея не может отвечать за грехи отца. — Эта мысль, — сказал Даурин, — кажется мне очень спорной. С Писанием она как-то тяжело согласуется. Напротив, сказано, что грехи отцов порой прорастают в детях… — Когда родитель посеял в душе ребёнка дурное семя и ждёт всходов, — напомнил Кеннет. — Мне представляется, что это не тот случай… Мальчика зовут Аглир? Жандарм почтительно и согласно склонил голову. — Скажи, мэтр Аглир, — улыбнулся Кеннет уже лично ему, — что ты сам думаешь о поступках твоих матушки и отца? Аглир сглотнул. — Вы про маму правильно сказали, государь, — еле выговорил он. — А отец… он просто спьяну дурной делался… Спился он, государь. Если бы был трезвый, он никогда бы… а от рома люди… вы знаете… |