Онлайн книга «Фарфор Ее Величества»
|
Мне показалось, что фронтовики в этом смысле Индара бы хорошо поняли. — Да, — сказал Норфин мрачно, скрестив на груди руки. — Сильно. Впечатление вы произвели. Я стёр кровь с лезвия и убрал нож. Барн лизнул запястье и опустил рукав. Рэдерик всё это время стоял рядом с нами, он даже не дёрнулся. Лицо его было до изумления безмятежным, с тенью улыбки даже. — Теперь вы отпускаете офицеров, которые случайно затесались в ваше служебное стадо, мессир маршал, и мы можем разговаривать, — сказал я. — Идите, — сказал маршал и махнул рукой. — Пожалуйста, присмотрите за тем, чтобы остальные не разбредались, — сказал я фронтовикам. — Пусть останутся где-нибудь поблизости, но не совсем рядом. — Да, — ворчливо подтвердил Норфин. Фронтовики вышли, и Барн закрыл за ними тяжёлые дубовые двери. — Ну так вот, — начал Норфин, но я не дал ему развить мысль. — Вы сами бреетесь, маршал? — спросил я. Он поразился. Просто опешил. — Бреюсь? — Ну да, — нажал я. — Бреетесь. По утрам. Бритвой. Вы сами? Или зовёте цирюльника? — А при чём… — начал Норфин, но сообразил, что я не из любопытства спрашиваю. — Нет, никого не зову. Сам бреюсь, давняя привычка. А что? — Но кто-то приносит воду, мыло… — Ординарец, — сказал Норфин. — Вы ему доверяете? — спросил я. Норфин ухмыльнулся насмешливо: — Принести воды и выплеснуть грязную? Я даже бритву сам точу, он её только чистит… Мы с Барном переглянулись. — Бедный боров, — хмыкнул Индар. — Даже не представляет… Я положил на его стол свёрток с приманкой и развернул. — Взгляните, Норфин. Ваши вещицы? Погон точно ваш… пуговицы — с офицерской формы, но что-то мне подсказывает, что и они имеют к вам отношение. А эту пену стёрли с бритвы. Вам не случалось порезаться на днях? Норфин растерялся. Не взбесился, не испугался — в лице у него появилось что-то детское, какое-то наивное потрясение. — Понимаешь, Клай, — сказал он тоном человека, которого оглушило или контузило, — я пуговицы-то сам отдал. Ординарцу и отдал, Лейну. Со старого мундира. Он попросил, сказал, что с парадной формы оборвал и потерял… спросил, нет ли у меня лишних… И порезался, да. Вчера. Поднял на меня больные глаза от этой мерзости на столе. — Верили? — спросил я. Норфин кивнул. Ему впрямь было больно, по-настоящему больно. Он не ожидал. Глядя на него, я представил, что бы со мной было, если бы… и мне стало холодно. Индар выдал сквозь зубы со странным выражением, я бы сказал — с жалостью, если бы жалость не смешивалась в таких пропорциях с брезгливым презрением: — Диктатор… железный маршал… Фронтовая дружба, детские пелёночки… куда полез, слабак сопливый… Рэдерик наблюдал с совершенно безмятежным лицом. Либо не понял, либо был согласен с Индаром. Зато Барна это потрясло. — Как же, ваше превосходительство? — пробормотал он. — Нельзя же… Я приоткрыл дверь и крикнул: — Ординарца Лейна — к маршалу! Не сомневался, что услышат, — услышали. Лейн прибежал и замер навытяжку у стола Норфина — даже не глянул, что на столе лежало. Явный простец, обычный парень лет тридцати, не воевал, наверное, — при маршале же… Я смотрел на него и не мог понять. — Лейн, — сказал Норфин, — смотри сюда. Твоя работа? Лейн взглянул — и отшатнулся. — Никак нет, — пробормотал он, мотая головой. — Не знаю. Не делал. Не знаю. |