Книга Фарфор Ее Величества, страница 65 – Максим Далин

Барн побледнел и покачал головой, а я порадовался неподвижности своей фарфоровой морды. Нет, подумал я, золотая десятка здесь ни при чём, — а вот миниатюру в «Древней истории Перелесья, Заболотья и прилегающих земель» я вспомнил ясно. Ричард Золотой Сокол в детстве — такие же громадные агатовые глазищи, такие же локоны… сладенький-медовенький… у мужчин этого дома такая сиропная смазливость — родовая черта. И у Рэдерика в точности тот же тип. Кровь.

Говорят, королевские бастарды бывают больше похожи на предков, чем законные дети. Вот так и не верь сплетням.

Всё дичайше запуталось и изменилось. Вокруг шла игра, правил которой я не понимал даже приблизительно. А Рэдерик, похоже, понимал совсем неплохо. Не по возрасту.

— А Норфин знает? — спросил я.

— Почти не сомневаюсь, — сказал Индар. — Он ведь видел парня. Не до такой же степени он идиот, чтобы ложку в ухо нести. Хоурт был компаньоном Нагберта из дома Тумана. Специалисты по демонам. Адские профи. Но вот беда, я помню времена, когда Дар Хоурта еле теплился. А потом он кинул аду большую жертву… какую-то громадную жертву, бездна! И получил контроль. Вот что он продал, Клай. Отдал жену королю. Рэдерик — её единственный ребёнок. Дому Рассветных Роз — конец. Хоурт воспитывал принца-бастарда… интересно: ягнёночек знает, что он принц? Хех, ставлю душу против сломанной зубочистки, что он в курсе. Его воспитывали как принца, чувствуешь?

— Да, — сказал я. — Ты прав.

— Мессир, вы ведь разговариваете с духом? — спросил Рэдерик. — А что это за дух? Что он говорит?

— Скажи ему, — сказал Индар. — Вряд ли он меня помнит, но должен знать имя.

— Это дух Индара из дома Сирени, — сказал я. — Вы его знаете?

Рэдерик вздрогнул, блик оживления погас.

— А можно он что-нибудь мне скажет, мессир офицер? — спросил он глухо. — Не могли бы вы передать точно, слово в слово?

— Неужели бедный ягнёночек помнит дядюшку Индара? — усмехнулся Индар. — Не сомневаюсь, что ваше высочество вполне целенаправленно облили меня вишнёвым соком. На светлом сюртуке этот сок смотрелся так, будто я кого-то убил. А быть может, и съел.

Я повторил дословно. И это немедленно сделало меня медиумом-посредником между духом и живым принцем. Наш принц-бастард помнил Индара.

И усмехнулся совсем не по-детски.

— Вы мне не слишком понравились тогда. Вы попросили отчима позвать мою няню, чтобы она меня забрала, а я обиделся, — сказал Рэдерик. — Отчим позволял мне слушать разговоры. Он считал, что так я раньше научусь понимать людей.

— Тогда я подумал, что вы вполне решительны, — одобрительно кивнул Индар. — А тщательность в планировании и сокрытие преднамеренности поступков — дело опыта, мессир Рэдерик.

— Вы можете позвать отчима? — спросил Рэдерик.

Снова говорил холодно — и взгляд у него стал холодным. Холодным и цепким, недетским.

— Увы, — сказал Индар. — Я привязан к мессиру Клаю цепью Блаженного Дорса и не могу отойти дальше, чем на десяток шагов.

— А вы можете отвязать, мессир Клай? — тут же спросил Рэдерик у меня.

Ответил Индар:

— Простите, ваше прекраснейшее высочество, Клай-то может, но я бы предпочёл, чтобы он этого не делал. Во-первых, я не тороплюсь в ад по многим причинам. Во-вторых, у меня есть довольно твёрдая уверенность, что ваш отчим уже там.