Книга Фарфор Ее Величества, страница 47 – Максим Далин

Я взглянул на Индара. Ожидал увидеть на его физии радость или хоть оживление: всё-таки он возвращается на родину, мог бы не увидеть перелесской столицы больше никогда. Но Индар мрачно смотрел в туман. Его не радовало возвращение — скорее, наоборот.

Зато Барн, похоже, думал так же, как и я.

— Домой скоро, ваша светлость? — спросил он. — Небось, соскучивши по вашей столице?

Индар невесело усмехнулся:

— Здравствуй, милый дом… Дома, впрочем, у меня, скорее всего, больше нет. Да и ждут меня здесь жарче, чем хорька в курятнике… а я местных кур даже душить не хочу. Опротивело.

Надо же, подумал я. Ему тут, похоже, ещё хуже, чем мне.

— Ничего, — сказал я вслух. — Мы выживем, парни.

В столицу Перелесья мы прибыли за полдень.

Тумана и дождя как не бывало — сияло солнце. Стоял сухой и золотой день середины лета, жаркий до духоты, какие только и бывают в Перелесье, где до моря далеко.

Нас встречали торжественно, но как-то до странности сурово. На пустынном вокзальном перроне гулко нажаривал военный оркестр. Не для нас — для Вэгса. Его и его референтов встречали какие-то чины в мундирах Перелесского Генштаба. Гвардейцы, протрезвевшие и сделавшие приличные лица, изображали почётный караул. Вокзальные носильщики вытаскивали пожитки газетёров и складывали их в кучу прямо на перроне, не обращая внимания на попытки щелкопёров как-то донести, что вещи ценные и хрупкие.

Когда я это увидел, мне стало слегка не по себе: я вспомнил костяшку на грузовой платформе и подумал, что прибью любого, кто попробует тащить её непочтительно. Очень хотелось её забрать, но надо было хоть как-то обозначить намёк на этикет — и мы с Барном стояли в сторонке, поставив рядом наши чемоданы и зеркальный ящик. Ждали, пока местное правительство закончит свои церемонии и вспомнит про нас. Но оно не вспоминало. Музыка смолкла, музыканты вытирали потные лица. В наступившей тишине толстяк в маршальских погонах, позолоченный, как подсвечник, загородив половину перрона необъятным задом, пытался выяснить у Вэгса, почему какие-то пункты договора были приняты лишь с отсрочкой на неопределённое время — прямо-таки допрашивал, почему Вэгс не оказал надлежащего давления.

Вэгс что-то мямлил. Давилка у него не отросла — оказывать давление на нашу государыню.

Я смотрел и злился.

Зато Индара всё происходящее внезапно привело в прекрасное расположение духа.

— Узнаю, узнаю! — выдал он почти весело. — Этот бардак без девиц — как раз то, что я ожидал увидеть. Вы только гляньте, как интересно: они вообще не понимают, что такое протокол. Нашли место для обсуждений, пеньки… кричите погромче, щелкопёрам не слышно!

Но тут Вэгсу и толстяку кто-то из свиты напомнил о нас. Только что пальцем не показали.

— Мессиры, — сказал Вэгс, — подойдите, пожалуйста, сюда.

Мы подошли — и штабные уставились на нас. На нашу серую форму. На черепа со змеями на рукавах — эмблему диверсантов-некромантов её величества. На золотую звезду «Беззаветной отваги» с бронзовой звёздочкой за Синелесский рейд у меня и освящённые некромантские звёзды с черепом «Сумерки ради Господа» у нас обоих.

На мою фарфоровую морду.

— Прекрасные мессиры, разрешите представить, — сказал Вэгс. — Мессир Клай из дома Пёстрой Птахи, капитан-некромант, его рекомендовала королева Виллемина лично… отмечала его особые заслуги перед прибережской короной, надёжность и верность. И… э… мэтр Барн… его ординарец.