Книга Фарфор Ее Величества, страница 31 – Максим Далин

— Норфин преуспел, — ухмыльнулся Индар. — В Перелесье стало ещё гаже, чем было, а это, знаешь ли, Клай, уже немало.

— А здесь ты собираешься бросить работу в газете? — спросил я. — Рыбаком станешь? Или пойдёшь на завод?

Ликстон передёрнул плечами.

— Почему бы?

— А кто тебя возьмёт? — сказал я скучным голосом. — Ты ж перелесец. На войну, небось, работал. Работал? Карикатуры в вашей газете печатали? Статейки о коварном враге там…

Ликстон нахохлился и молчал.

— Ну вот, — сказал я. — И зачем ты нашим в газете нужен? Ты ж враг. Я больше скажу: они узнают, что ты свалил, чтобы не работать с людьми маршала, а государыня с вашим маршалом договор заключила. Значит, ты, получается, вдвойне враг. Ноги тебе, конечно, выдёргивать не будут, но работать ты пойдёшь куда-нибудь в тихое место… с твоим невосторженным образом мыслей.

Ликстону было очень плохо. Барн, кажется, ему сочувствовал — думаю, потому, что не очень понимал, в чём тут проблема. Индар наблюдал за происходящим и очень веселился.

— Что ж мне теперь — в петлю залезть?! — трагически спросил Ликстон.

У Барна отвисла челюсть.

— Тебе что, в ад не терпится? — спросил я. — Не всякий самоубийца идёт прямо туда, но тебе лично — гарантирую.

— Выхода нет! — изрёк Ликстон ещё более трагически.

— А у тебя стенограммы и статьи с собой? — спросил я. — Покажи.

Он не глядя протянул мне пачку листов, отстуканных на машинке:

— Копии. Ваши перепечатали.

— Отлично работают, — сказал я, заглядывая в текст.

«…обугленный череп поражающей воображение твари, — прочёл я. — Выпавшее из черепа глазное яблоко превосходило размерами большой арбуз. Демонолог, мессир Хельд из дома Вереска, пояснил, что огромные существа, собранные из частей тел крупных животных и людей, а после выращенные с помощью оккультных формул, охраняли портал, ведущий в ад… — я перелистнул несколько страниц. — … Все пленные, включая наших несчастных соотечественников, находились в самом жалком состоянии. Многие из них, молодые солдаты, казались древними стариками: небольшие адские существа забирали у них вместе с кровью и жизненную силу, которая, судя по всему, доставлялась потом высокопоставленным особам из королевского дома…»

— О, как драматично! — хмыкнул Индар. — Талант погибает. Ему бы книжки писать.

— Не так плохо написано, — сказал я. — Довольно точно. А ты считаешь, что нельзя продаваться только правительству или вообще?

— Вообще — мне же платили за репортажи, — сознался Ликстон, будто в тайном разврате.

— Тогда считай, что работаешь на меня, — сказал я. — На меня — можно?

Индар издевательски захохотал. Ликстон взглянул недоверчиво — и я поразился, как эта его недоверчивая мина напоминает мину Индара, когда я предлагал ему протез тела. Ликстон тоже прикидывал, в чём подвох.

— Что ты мнёшься-то? — спросил я. — Будешь писать правду, а я тебе помогу её донести… до широкой общественности. Так тебя устроит?

— Ты же на службе у маршала? — уточнил Ликстон, глядя на меня подозрительно.

— Я на службе у государыни Виллемины, — сказал я. — Так что с перелесской властью ты не будешь иметь никаких дел.

— А платить ты ему чем будешь? — хмыкнул Индар. — Эти независимые щелкопёры, знаешь, на святой редьке плоть не умерщвляют.

— Откуда я достану деньги — уже не важно, — сказал я в пространство. — Это уже мои личные заботы. Да и вообще, для начала надо сделать так, чтобы никто не свернул тебе шею. А там посмотрим. Можешь всем рассказать, что ты — мой человек. Если хочешь.