Книга Фарфор Ее Величества, страница 25 – Максим Далин

Если верить Индару, высший свет Перелесья состоял из отборных сволочей. Либо более или менее приличные люди просто не попадали в Индарово поле зрения.

Барну от рассказов Индара становилось буквально тошно. Счастливый человек: жил в деревне, просто и небогато, зато в дружной семье, уютно и весело. Он сам мне порой рассказывал, как с братьями и другими деревенскими парнями ловили рыбу, как в урожайный год вместе с соседями собирали яблоки для эля, как длинными осенними вечерами с братьями и сестрой слушали деда, который рассказывал сказки… Война поломала им идиллию. Барн потерял родителей и деда, понятия не имел, где братья и живы ли они — и был без памяти рад, что мы ухитрились отправить его сестру с мужем и двумя малышами вглубь страны.

Жизнь его не научила опасаться людей.

И среди наших солдат Барн обжился как рыба в воде. Добрый и надёжный парень, все его любили — да я первый бы наподдал любому, кто стал бы его обижать. В итоге у него и щепотки подходящего опыта нет. И Индара он пожалел, крови ему дал, как живому пленному дал бы из фляжки отхлебнуть.

Не успел научиться ненавидеть. А может, это вообще не его… просто вот такой уж тип личности — не великого ума, но добрый и надёжный, да… И теперь слушает, как Индар кроет военных советников Хаэлы — и спал с лица.

А поезд между тем изрядно замедлил ход. Чугунка всё ещё была, видимо, загромождена и армейскими эшелонами, и санитарными составами, и поездами, которые везли в пострадавшие от войны провинции продовольствие, фураж и медикаменты. Унылый пейзаж за вагонным окном каким-то образом усугублял тоску.

И у Барна, который косился на еле ползущий мимо нас городишко, закапанный мелким дождём, выражение лица делалось как при зубной боли.

Я уже хотел остановить Индара, который был бодр, азартен и разошёлся не на шутку, но тут к нам в купе постучались сообщить, что уже обеденное время. Вэгс принял к сведению наше утреннее приключение: к нам в купе вкатили накрытый столик. А накрыли по высшему разряду, не как в трактире: фарфоровые тарелки, столовое серебро — пяток ножей и вилок, не сразу и догадаешься, чем есть.

— Что-то мне и есть-то не хочется, — хмуро сказал Барн, взглянув на всё это пижонство. — Как подумаешь, какая гнусь весь этот высший свет… и что благородные господа творят… Как ты только там жил, ваша светлость! Поесть и то не могут по-людски. На что мне три вилки, ваше благородие? В каждую руку по одной, а третью в зубы взять? Одна глупость…

Индар откровенно им любовался и веселился со страшной силой.

— Клай, ты впрямь собрался тащить это дитя дикой природы в Резиденцию Владык? О бездна! Барн, ты ж моя прелесть, непосредственный, как одуванчик, у меня слёзы на глаза наворачиваются! Мне стоило это всё вытерпеть, чтобы увидеть его в Золотой Столовой, клянусь Теми! И лица, лица уцелевших светских идиотов, которые тоже будут за этим наблюдать!

Барн взял с тарелки булочку и посмотрел на неё вопросительно. А меня сверлила мысль о яде — никак было не отделаться.

— Слушай, Индар, — не выдержал я. — Не отравили бы нашу прелесть при дворе. Ты ведь понимаешь, что тогда хана всем троим?

Индар снисходительно ухмыльнулся:

— Молодой ты ещё… ладно, слушай, пока я добрый. Ещё в глубокой древности предки, жившие при дворе, научились защищаться от ядов. Потому что аристократия с незапамятных времён травила друг дружку, как крыс, хех… Хорошо разбираешься в алхимии?