Книга Фарфор Ее Величества, страница 187 – Максим Далин

— Им сейчас воевать особо нечем, — сказал я. — Они половину флота потеряли.

— Отстроят, — хмыкнул Индар. — Умеют. От Святой Земли кредит получат… А западное побережье, всё, заметь, помалкивает. И северное помалкивает. А восток вообще молчит в тряпочку, наблюдает. И ещё неизвестно, что они выкатят… я уж не говорю, что любопытно глянуть, какую паршивую похлёбку сейчас варят в Заболотье.

— Как-то ты уж совсем мрачно, ваша светлость, — сказал Барн и попытался улыбнуться. — Мы победили же!

— Молодцы, — сказал Индар. — О Синелесском рейде будут песни петь. Аж до следующей войны. А она будет, ягнятки, будет! Не знаю, кого Святая Земля науськает. Может, и сама поучаствует. Но побережье им нужно, нужно: им выход на Чёрный Юг нужен, свобода передвижения… да и от земель они не откажутся. И ещё. Чем дальше зайдёт Куколка, тем яростнее её будут ненавидеть. И вас, рыбоедов.

— А вас? — спросил я.

Индар потёр лоб, смахнул прекрасную чёлку.

— Нас… не знаю. Зависит от его высочества. От того, что он станет делать. И от того, что мы сейчас будем делать, мессиры конфиденты. Может, нас просто сожрут. А может, подавятся… Хотел бы я знать, доживём мы все до завтра или все эти прожекты у меня так… для непрояснённых будущих поколений…

— Мы доживём, — сказал Рэдерик. — Мы должны.

— Кому я должен — прощаю, — фыркнул Индар. — Простите, ваше прекраснейшее высочество.

— А что Нагберт сделает один-то? — сказал Барн. — Ты, ваша светлость, сам сказал: нужна команда. А что у него за команда… Змея эта в шелку, которая ему в ножки кланяется, да тухлый сморчок какой-то, да молодой, у кого Дара — в щепоть не наберётся. Ну ад, да. Цыпаляля эта… Но ты сам говоришь: людям спать надо, пить-есть… Один он не сдюжит, пупок развяжется.

Индар взглянул устало:

— А как ты думаешь, кому он письма строчит пачками? Нет, несомненно, часть — святоземельским кураторам. А прочие — своим людям. Кто-то в Заозерье свалил, когда запахло жареным, кто-то — в Девятиозерье или на западное побережье. Кто-то — в Златолесье. Вот я не сомневаюсь вообще! А кто-то, быть может, и здесь… только до поры помалкивает. Когда папочка обмолвился, что любой его паршивый лаборант мог бы… я таки сильно призадумался.

И тут тявкнул Дружок. Не злобно, так — предупреждающе. Я снова подумал, что он очень полезный зверь: мы замолчали почти за минуту до того, как в приёмную вошёл тот самый пожилой важный лакей.

Покупочка Индара.

Он поклонился Рэдерику:

— Ваше прекраснейшее высочество, где бы вы желали пообедать? В вашей Цветочной столовой — или спуститесь, чтобы пообедать с мессиром Нагбертом?

— Здесь, — отрезал Рэдерик.

Лакей поклонился снова — и спросил максимально светски:

— Не позволите ли вы сказать несколько слов мессиру Индару, ваше высочество?

— Конечно, — сказал Рэдерик нетерпеливо.

По-моему, чрезмерные церемонии его раздражали.

А лакей взглянул на Индара умильно, как кот на масло.

— Прекраснейший мессир, референт Уэрн ждёт в Малой гостиной.

— Хорошо, — повеселевшим голосом сказал Индар. — Скажите ему, что я приму его, как только освобожусь.

Лакей замаслил глазки, улыбнулся, профессионально принял от Индара монетку, раскланялся и ретировался.

А у Индара очень улучшилось настроение.

— Первая хорошая новость за сегодня, — сказал он. — Уэрн из дома Горностая — соучредитель банка «Священная Роща», мы с ним издавна и отлично вели дела. Мне нужно непременно с ним побеседовать, это самые горячие новости — в общем, я…