Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 72 – Максим Далин

— Ты же сама чувствуешь, – сказал Райнор.

Я чувствовала. Они дорвались.

На Виллемину они все глазели как на диво – и не только потому, что тянуло смотреть на королеву. Мне тоже казалось…

В общем, я поняла, что имел в виду Валор, когда говорил, что видит над Виллеминой тёмный венец. Я тоже видела – и, кажется, не одна я.

Во всяком случае, присягнуть пришло в голову Райнору – и совершенно диким способом.

— Вас же можно назвать тёмной государыней, да, леди Виллемина? – спросил он вдруг.

— Предка звали тёмным государем, – улыбнулась она.

И Райнор отжёг. Выкинул фокус.

Ножа он не носил: ему тяжело, наверное, было нож доставать и держать. И ногу он себе прокусил, с наружной стороны, выше пальцев, на подъёме – я поняла, что это у него там за странные шрамы.

До крови. Я бы так не смогла. А Дар взметнулся стеной огня: этот тип верно чуял, что надо делать.

— Нас к присяге не приводили, – сказал он. – Я клянусь так.

— Мне и Прибережью, – сказала Виллемина тут же, будто предчувствовала эту странную клятву. – В жизни и посмертии. Проклятой кровью. Осознай, что отдаёшь себя.

Райнор хмыкнул – и в глазах у него горел отчётливый красный отсвет:

— Отдаю. Я уже понял, что получу взамен.

— Может, и смерть, – сказала Виллемина. В её голосе звучал металл.

— Напугали некроманта смертью…

— Принимаю, – кивнула Виллемина. – Ты! – приказала она Байру.

Байр моргнул, в его руках появилась странная штучка, похожая на заточенный напильник, – и он воткнул эту маленькую пику в ладонь:

— Проклятой кровью. Государыне и Прибережью.

— Ты! – приказала Виллемина Жейнару.

У Жейнара был нож, тщательно ухоженный перочинный, с костяной рукоятью. Он сделал аккуратный маленький разрез на запястье:

— Проклятой кровью. Государыне и Прибережью.

— Ты! – Виллемина обернулась к Норвуду.

Норвуд носил фруктовый ножик, лезвие которого заточил до состояния боевого клинка. Зажмурился, резанул запястье сбоку:

— Проклятой кровью, государыне и Прибережью.

Ален вытащил из кармана осколок тёмного стекла, резанул ладонь привычно и спокойно:

— И я. Проклятой кровью клянусь государыне и Прибережью.

— А у меня нож спёрли… украли, – сказал Ларс, чуть не плача.

— И зубы выбили? – спросил Райнор.

— Зубами я не умею, – сказал Ларс. Ему ужасно хотелось провалиться сквозь землю.

— Возьми, – сказала я и дала ему свой нож. С некоторыми далеко идущими целями: он был трогательный совёнок, мне хотелось передать этому малышу каплю моей силы.

Он просиял и порезал палец:

— Вот! Я тоже клянусь! Государыне и Прибережью!

Виллемина кивнула. Тёмный и жаркий, невидимый глазом ореол вокруг неё стал ещё жарче – и я чувствовала, как Дар поднимается и в ней. Он стал заметнее, здорово заметнее, чем раньше.

— Я надеюсь на вас, мэтры армия, – сказала она.

Историческая клятва некромантов, о которой потом, наверное, будут писать учёные мужи, случилась в столовой Тайной Канцелярии – довольно тёмной комнатушке, освещённой парой газовых рожков, со стенами, выкрашенными в жёлтый цвет с белой полосочкой, рядом со столом, на котором стояла почти нетронутая еда.

А за окном был осенний день, похожий на сумерки.

* * *

Броуку было, кажется, даже слегка не по себе, хоть он здорово держал себя в руках.

В столовую он не вошёл, остановился у самой двери – и поклонился Виллемине старомодно, всем корпусом: