Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 70 – Максим Далин

Но хорошенький, как совёнок какой-нибудь. Хотелось поцеловать его в макушку.

Никогда не понимала, почему эта дивная потусторонняя белизна считается безобразной. Вдобавок у него был сильный Дар, в резонанс моему – и он, по-моему, прислушивался к себе.

Рядом с ним сидел плотный парень, у которого часть лица, от виска до верхней губы, всю щёку, закрывал тёмный нарост, покрытый, я бы сказала, мехом. Мне подумалось, что этот мех, наверное, мягче, чем его волосы, – ну, в общем, подружки будут гладить его по этой щеке, когда подрастёт. Взгляд у него был хороший: холодный, прямой и разумный.

А горбун ни на кого не смотрел. В пол смотрел. Ему было неприятно и неуютно – и он не знал, чего от нас ждать. И с ним на одном стуле сидел… неужели слепой? По крайней мере, с ходу я подумала так: у него были тусклые глаза, мутные, как залитые молоком.

Слепой некромант – находка. Если правда то, что о них болтают. Как же он там выжил?

Хотя друзья – это серьёзный шанс, а они, наверное, дружили, горбун и слепой, раз умещались на одном стуле вместо того, чтобы сесть удобно.

Пятый поражённо смотрел на меня. Я уже привыкла ходить по Дворцу без муфты – и он уставился на мою клешню. Всё понятно: странные у него были руки. Очень крупные ладони, а большие пальцы – такой же длины, как указательные, тоже с тремя фалангами. Небось простецов берёт оторопь не хуже, чем от клешни: слишком чудно́ это выглядит.

Они не встали, а мы и не настаивали. Тяпа подошла к слепому, виляя хвостом, – и я поняла, что он не слепой или не совсем слепой, потому что он протянул ей руку понюхать, точно к морде. Тяпа ткнулась ему в ладони, и он погладил её, как живую собаку.

— Рада вас всех видеть, мэтры некроманты, – сказала Вильма. – Думаю, прежде бесед всем нужно пообедать? А познакомимся за столом.

— Они не знают этикета, – сказал тот, кто сидел к нам спиной, у окна.

— Ну и что? – сказала я. – Теперь не есть, что ли?

Я к нему подошла и развернула его кресло.

Он был тут самый старший, точно. Лет пятнадцать или больше. Чёрный, как я. Под длинной чёлкой – удивительно, как её сохранил, – длинный нос и презрительный прищур.

Без рук. Вообще. Болтались пустые рукава застёгнутого мундира.

— Это проблема, леди, – сказал он мне. – Если жрать ногами – это, наверное, вас шокирует.

— Не попался ты мне раньше, – сказала я. – Просто-таки ты время терял в своём этом приюте. А так-то мы бы могли шикарный номер сделать в балагане уродов: я травлю дохлых котов мёртвой собакой, а ты ногами жрёшь. Не меньше десятки в неделю, я думаю. Серебром.

Он не ожидал. Аж подавился от неожиданности – и все остальные будто выдохнули, чуть расслабились, а беленький совёнок, по-моему, хихикнул.

— После балагана уродов ты шикарно устроилась, – сказал парень без рук.

— Дар – полезная вещь, – сказала я.

— Не спорю, – сказал он. – Если б не Дар, я бы давно сдох.

— Покажешь, как жрёшь ногами? – спросила я. – Интересно.

— Если дашь пожрать – куда я денусь, – хмыкнул он.

— Я – Карла, – сказала я.

— А я – Райнор, – сказал он. Стянул одной ногой с другой ботинок – и подал мне босую ступню, небрежным аристократическим жестом.

Грязную. У него на ноге были до странности длинные гибкие пальцы.

— Баран, – сказала я. – Сначала дама должна подать руку, неуч.