Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 74 – Максим Далин

Говорила и сжимала мою руку.

* * *

В гостиной нас ждали не только Хальгар с сыном, но и Раш. И всем троим было плохо, причём Рашу и Орстену – морально плохо, страшно до трясучки, а Хальгару – физически. Он был зеленовато бледен, а пот тёк с него, с лица, со лба, крупными каплями.

— Господи, простите меня, государыня, – сказал он, вскакивая с кресла, как только мы вошли. – Ужасно, Боже мой, я и предположить не мог!

— Государыня, – сказал Раш, кусая губы, – мы получили телеграмму из Орлиного Гнезда. Эгмонд умер сегодня утром, чудовищно глупо: он просто подавился! Подавился кусочком холодного мяса за завтраком и задохнулся. Никто из наших людей не мог предположить…

— Мессир Хальгар, – сказала Виллемина, – вы видите. Нам необходимо действовать быстро.

— Господи, – снова пробормотал Хальгар. – Государыня, неужели я буду умирать как Ленора?

В его глазах стоял такой дикий ужас, что мне даже стало его жалко.

— Отец, не волнуйтесь так, – сказал Орстен, пытаясь говорить сочувственно. – Надеюсь, всё обойдётся.

Я так и не поняла, почему он настолько деревянно вёл себя: то ли не так уж любил своего папашу, то ли не мог спокойно пережить окончательную и бесповоротную потерю всяких шансов на корону.

— Зовите духовника, – сказала Виллемина. – Пусть собирают причт храма Путеводной Звезды и Благих Вод, быстро. И приглашают в храм всех желающих: мне кажется, что важны свидетели. Я иду с вами, мессир Хальгар. Надеюсь, всё обойдётся. Мне жаль, жаль, что так вышло, но я помню, как любил вас государь Гелхард, я делаю всё, что могу, ради того, чтобы вас спасти.

Хальгар взял её руку и стал целовать – и я видела, как трясутся его собственные пальцы. Как у горького пьяницы.

Церемонию отречения духовник и причт организовали буквально за четверть часа.

Я тоже пошла в храм – и меня поразило действие обряда на Хальгара. Когда он вошёл в храм, то здорово смахивал на неудачно поднятого и несвежего мертвеца, даже глаза ввалились, он трясся и потел, а у алтаря разрыдался. Но когда духовник подсказал ему слова и Хальгар начал отрекаться, на него будто благодать сошла. Буквально краска вернулась на лицо.

Когда он выговорил: «Отдаю все свои права и права моих потомков на честный и высокий престол Прибережья», его перестало колотить. Хальгар выпрямился и вздохнул. Слёзы у него всё ещё текли, но это уже были простые слёзы, не признак какого-то телесного кошмара.

— Вам легче, прекрасный мессир? – ласково спросила Виллемина.

Хальгар поднял на неё замученные глаза – и бледно улыбнулся:

— Слава Вседержителю, государыня… кажется, я всё это переживу, – и потёр грудь. – Вот здесь отпустило, будто могильную плиту сняли. Я понял… понял, милая моя государыня… вы можете рассчитывать на меня. Я никогда этого не забуду.

Виллемина кивала, Хальгар снова целовал её руки, а Орстен смотрел на них – и какие-то процессы у него в голове происходили, судя по взгляду. Какая-то бурная алхимическая реакция, которая не слишком-то мне нравилась.

Мне показалось, Орстен в глубине души остался уверенным, что всё это подстроено. Вот прямо всё-всё: и агония Леноры, и приступ мучений его отца, и то, что Эгмонд подавился своим завтраком, – и всё это подстроено исключительно ради того, чтоб над Орстеном поиздеваться.