Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 190 – Максим Далин

— Извлечь пулю здесь не получится, – сказал Сейл, повернувшись ко мне.

У него было такое лицо, что больше он мог уже ничего не говорить.

— Дорогой… мессир Сейл, – тихо сказала Вильма. – Пожалуйста… оставьте нас. Это… важно.

Она говорила очень тихо и очень ровно, будто сильно устала, но всё с ней в порядке. Сейл поцеловал её руку и вышел, горбясь.

— Будьте в коридоре, – сказала я и встала на колени рядом с диваном. Рядом с Вильмой.

Вильма посмотрела на меня и чуть улыбнулась. Капля крови стекла из угла рта.

— Вот я дурочка… – тихо сказала она. – Одна…

— Только не умирай, – сказала я. Прижала её пальцы к губам. Холодные.

— Умираю, – сказала Вильма просто. – Прости… дорогая. Я вот сейчас… умру… и поговорим…

— Нет, – шепнула я.

— Смерти… нет… – сказала Вильма.

Я всё понимала, прости мне небо. Что ей дико больно – и что она королева и умирает как королева. Что она и сейчас уже приняла решение. Что она ничего не боится – и смерти тоже. И что я должна буду сделать – понимала. И мне было так страшно – я понятия не имела, что ужас может причинять вполне физическую боль.

— Ты должна будешь… – шепнула Вильма.

В дверь поскрёбся Сейл – как пёс:

— Здесь мессиры Броук и Раш…

— Сюда их… – прошептала Вильма.

Они вбежали, столкнувшись в дверях, – встрёпанный Броук, у которого на лице был точно такой же, наверное, ужас, как и у меня, и Раш, которого, по-моему, накрыло не ужасом, а отчаянием. Наверное, Сейл им сказал, что дело безнадёжное.

Оба кинулись на колени рядом с Вильмой, как и я.

А Вильма чуть улыбнулась.

— Милый… герцог… – прошептала она. – Вы… успели? Закон о… духах?

— Да, – сказал Раш еле слышно. – Объявил утром.

— Хорошо. – Вильма шевельнула пальцами, будто хотела пожать мне руку. – Карла… Карла – медиум. Будет передавать… мои… слова… пока я…

Ей было так тяжело говорить, что я не выдержала:

— Пока Вильма будет духом, я буду передавать её инструкции, – сказала я. – Это недолго.

Бесценная моя, отважная моя королева снова чуть шевельнула рукой. И улыбнулась. Кровь текла у неё изо рта струйкой.

— Я… не… уйду… – шепнула Вильма – и её взгляд остановился.

Я видела, как она встала с дивана, с сожалением глядя на тело. Я видела, что её звали туда, вверх, – но она поймала мой взгляд, будто хотела за него уцепиться, и я её остановила.

Сама не пойму, как это вышло. Я просто почувствовала, как грею, держу её Даром, будто руками, – и Вильма улыбнулась победно.

Я её держала – и у меня текли слёзы.

У Броука сдали нервы: он истерически разрыдался. Раш грыз костяшки пальцев – и прокусил кожу до крови.

— Держишься? – спросила я. – Как ты, государыня, лучшая из всех?

— Непривычно, – сказала Виллемина. – И страшновато, – и рассмеялась. – Пока ты со мной, всё будет хорошо, дорогая Карла. Слушай, что нужно будет сказать мессирам миродержцам, это важно…

— Инструкции государыни, – сказала я, размазывая слёзы по лицу. – Вы, мессиры, готовы или будете истерить дальше?

Сработало: они пришли в себя и посмотрели на меня.

— Государыня здесь, – сказала я. – И будет здесь. И нам придётся устроить ещё одну такую ночь, пока луна не ушла на ущерб. Государыню нам заменить некем, ясно? Она одна такая. Она у нас – символ, знамя, всё такое… не спорь, пожалуйста, Вильма. Они так лучше поймут.