Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 188 – Максим Далин

Притом что Дар лежал пеплом где-то под рёбрами.

Не в Даре было дело. Не знаю в чём.

Мы приехали к верфи. На проходной меня радостно приветствовали и предложили пройти в главный корпус, посмотреть на подводный корабль, уже готовый к спуску на воду.

— Там фарфоровые мальчики, – улыбаясь, сказал седой вахтёр. – Мессир Дильман, он не иначе как капитаном будет, мессир Талиш, штурман, мэтры Гонд и Элис, эти – механики. Изнутри смотрели кораблик, вместе с государыней… удивительная, я вам скажу, леди, штука этот кораблик. Самому любопытно поглядеть, как он будет нырять под воду…

Фарфоровые мальчики, подумала я. Не хотят работяги их мёртвыми моряками называть – и правильно. Пусть будут фарфоровые мальчики.

— А государыня ещё там? – спросила я.

Вахтёр покачал головой:

— Да вот уже с три четверти часа как упорхнула. Почти всё утро осматривала кораблик, с инженерами говорила, с рабочими – а потом схватилась, что ещё куда-то нужно, и уехала.

О Вильме говорил словно о внучке. Даже глаза влажнели.

Неважно.

— А куда, мэтр, она уехала? – спросила я.

— Где ж мне знать, – вахтёр ухмыльнулся виновато. – Схватилась, что нужно в другое место, это я слышал, а в какое другое…

— Ладно, – сказала я. – Я посмотрю на кораблик.

Я надеялась, что фарфоровые моряки или кто-то из инженеров слышали или знают, куда собиралась Вильма, – ну и пошла спросить.

Я ничего не понимаю в кораблях. Я просто увидела, какой он прекрасный, этот стремительный механический кит. И, кажется, так его видели и работяги, которые понимали его от и до, – потому что юный механик, пробегая по каким-то важным делам, погладил металл китового бока как живое. Как любимое и живое.

А фарфоровые моряки уже выглядели так, как им, видимо, предполагалось выглядеть с самого начала. И что меня поразило предельно – так это очки на штурмане Талише. Его лихая русая чёлка – и очки.

— Мессир Талиш, – спросила я, не утерпела, – а очки-то вам зачем? Неужели вы и сейчас близоруки?

— Вы не поверите, прекраснейшая леди Карла, – ответил он с явно слышной в голосе улыбкой. – Может, это не глаза меня раньше подводили, а у души была такая настройка? Вот, видите, мать сохранила мои очки – и меня потянуло их надеть… Теперь вижу всё так ясно – как в детстве.

— Дорогая леди Карла, – окликнул меня капитан Дильман. – Разрешите обратиться!

— Обращайтесь, прекрасный мессир, – сказала я. – Рада, рада вас видеть.

Он, видно, при жизни стриженый был: парик ему сделали ёжиком. Зато носил прекрасные чёрные усы. Фарфоровые казались такими же живыми, как Валор, – и это меня даже отвлекло от тревоги.

— Леди, – сказал капитан, – моя жена взяла с меня слово, что я поблагодарю вас за неё и поцелую ваши руки. Она семь лет меня ждала без всякой надежды.

Я подала ему руку. У него в голосе такая нежность была… души лучше, чем живые люди, знают, насколько это важно – ждать. Она же его держала на плаву в его посмертии, жена, он не мог не чувствовать…

А механик Элис Тяпку гладил. Он был рыжий, и ему нарисовали веснушки. Тяпка виляла ему хвостом – и вообще, она уже, кажется, привыкла к заводу, не вздрагивала от грохота.

И вместо того, чтобы расспрашивать их по делу, я полюбовалась, как они… ожили. Не оторваться было. Только через пять минут я начала их всех расспрашивать.