Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 127 – Максим Далин

— А где твоё клеймо, Ольгер? – спросила я.

— Везде, – радостно сказал он. – Поэтому я до сих пор ещё жив.

Я пока не стала его расспрашивать дальше, хоть и очень хотелось. У меня ещё куча дел была в крепости – а там люди уж намного менее симпатичные, чем Ольгер. Но сведения я рассчитывала добыть ценные, поэтому идти пришлось, делать нечего.

Бесноватый, у которого нашли проткнутое ухо и непристойные карточки, оказывается, с другой стороны сидел, хоть и в том же бастионе. Наставник Лейф, молодой и толковый мужик, там создал отличные условия: очень грамотно вышиб молитвами всю мелкую погань, поставил у входа в ту часть, где разместили диверсантов, пресвятое Око Господне, а на стене снаружи нарисовал Святую Розу и знаки против Приходящих в Ночи. Дельно: вампирам там всё равно делать нечего, а кроме них в ночи приходят всякие разные, не всегда приятные.

— Ничего себе, – сказала я, рассматривая его чертежи. – Отличная квалифицированная работа, святой наставник. Просто восхищаюсь.

— Я учёный, дитя моё, – улыбнулся Лейф. – Закончил столичное духовное училище во имя Святой Розы и Путеводной Звезды. А отец-наставник, что читал священную историю, рассказывал немало о том, каковы бывают пути зла и как надлежит защищаться от них. И особо напоминал, что кроме святого слова есть и святые символы.

— Это здорово, – сказала я. – Вот бы все наставники это помнили! Наставник Лейф, вы только велите, пожалуй, обвести знаки масляной краской, а то сотрётся мел. Нам ведь эти казематы могут ещё пригодиться: видите, с какими гадами воюем.

Лейф кивнул согласно и пошёл распоряжаться – а я подумала, что крепость в надёжных руках. Хорошо, когда наставник с ходу понимает, кто на чьей стороне: на меня он смотрел как на свою, даже Тяпка его не особенно смутила. И Ольгера он не обижал: перестраховались с ошейником дельно – мало ли какой фортель одуревший некромант может выкинуть, – но раз пришёл в себя, значит, уже можно и не применять силу. Мы тоже боремся со злом, только с другой стороны.

Кажется, именно тогда я окончательно поняла, что, будь на мне хоть ещё три клейма Тьмы, всё равно я солдат Света. Так уж почему-то ложатся карты. Ведь если стоять перед судом Всевышнего, то я – явно на той же стороне, где Лейф. Не там ведь, где гады с динамитом или отрезанными ушами.

Я пошла обратно в бастион. На дворе было холодно, а всё равно уютнее, чем внутри. Диву дашься, как Ольгер ухитрился там расположиться с удобствами: камеры – как коробки, стены серые, окошки под самым потолком, свет еле сочится, железные койки, прикрученные к полу… Честно говоря, тяжело отделаться от мысли, что до казни тут Церл сидел, – только не знаю, в каком каземате точно. Может, и ещё интересные узники были – ну тайные узники, все ж понимают… Никто отсюда не бежал никогда. Некромант, чернокнижник, алхимик – всё равно…

Мне показали артефакты. Интересно.

Я очень надеялась на ухо, но ухо мне ничего не дало: его отрезали у живой женщины. Бедняжку ужасно жаль, но лучше бы они потрошили труп: по такому мясу я ничего не могла понять, кроме того, что его нашпиговали злом, как жареную рыбу пряными травками. На гвозде, которым ухо было проткнуто, виднелись какие-то царапины, но я не поняла, знаки это – или просто ржавчину с гвоздя сцарапали, когда выдёргивали его из гроба. Гвоздь был из гроба – без вопросов. Но смысла всей этой дикости я не могла уловить.