Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 126 – Максим Далин

Я еле оторвалась от газеты и, видимо, выглядела очень страшно, потому что арестант отшатнулся.

— Леди Карла, – сказал он, – не берите близко к сердцу. Просто имейте в виду. У нас там сейчас тоже задерживают всех, кто хоть с тенью Дара. Народ доносит, всех уже до смерти перепугали – и якобы всех некромантов отправляют в Святую Землю, на покаяние. Только это, леди, ложь… Ладно, вот. Я – Ольгер, граф Заболотский, из дома Тумана.

Скажи он, что он падишах с Чёрного Юга, – и то б меньше удивило:

— Ты?.. Вы?

— Последний из рода, – сказал Ольгер. – И беглый. За мной шли адские гончие, леди. Знаете, что это за звери?

— Доводилось видеть, – сказала я. – И вы ещё живы? Дивлюсь.

Ольгер неожиданно ухмыльнулся – и стал совсем похож на лягушку:

— Я отличный алхимик, леди. Поэтому меня и хотели заполучить там, – и ткнул длиннющим тощим пальцем в газету. – Например, я умею сбивать адовых тварей со следа. Но в последний приём слегка ошибся с дозой… Вода в Прибережье немного другая, леди. Жёстче. А в эликсир входит драконов корень. Я, кажется, немного накуролесил вчера… помню плохо, голова трещит. Вот подснежники помню, прямо на мостовой, – и ухмыльнулся ещё шире. – С похмелья вообразил вас чернокнижницей на службе у Рандольфа… Я всё расскажу, леди. Мне кажется, это важно для всех нас.

— Погоди минутку, – сказала я, высунулась за дверь и заорала караульному: – Эй! Зови Нориса и наставника Лейфа: тут ошейник надо снять, мне не справиться.

А Ольгер у меня за спиной сказал:

— Прекраснейшая леди Карла, я прошу меня простить, но пусть ещё водички принесут. Ужасно сушит.

— Конечно, – сказала я. – Ольгер, а где ты шляпку взял?

— Шляпку? – удивился он. – А, шляпку… наверное, той девчонки… Вот это поразвлёкся вчера! – и хихикнул, как наши детки. – Леди Карла, велите, сделайте милость, послать людей в маленький отель неподалёку от площади Капитанов. Развалюшка такая дешёвая, под названием «Дикая медуза». Там в пятом номере – мои вещи, впрямь ценные, они и мне понадобятся, и вам, быть может, тоже. Большой чемодан, обшитый тканью в клеточку, и саквояж. Только велите вашим людям их не открывать и не обыскивать. Я вам всё и сам покажу, а простецы… ну, вдруг случайно нюхнут чего… Лучше не рисковать.

* * *

Ольгер, выхлебав целый кувшин воды, без ошейника, довольный, как сытый кот, мне говорил, что он может и тут поспать, что вообще-то он эту ночь в камере отлично проспал, тихо так, – но я его и слушать не стала. Тут сыро, холодно, крысы – не хватало ему ещё простудить поясницу или схватить грудную жабу. Велела Норису дать ему сопровождающих и отвезти во Дворец. И черкнула записку Клаю, чтобы прекрасного мессира Ольгера, графа Заболотского, устроили на отдых по-человечески, а то он после вчерашнего плохо себя чувствует.

Он смотрел на меня, улыбался во всю лягушачью физиономию – и был мне мил ужасно. Даже удивительно, как быстро иные люди становятся своими.

И Тяпка к нему ласкалась: собаки вообще добрых людей чуют. А до Ольгера, похоже, дошло, что она просто бедная псинка, а не чернокнижный ужас: он даже присел её погладить – а она ему от чувств чуть глаз не выбила носом.

— Я тоже собак люблю, – сказал Ольгер перед тем, как уйти с ребятами Нориса. – Всегда жалел, что они нас боятся.