Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 33 – Максим Далин

— Придётся невероятно кстати, – сказала я. – Спасибо. Ты чудесный.

— И я вас люблю, милая леди, – сказал Олгрен и двинул бровью, этак якобы многозначительно. – Но с чего же мы начнём? С того, что я должен доставить от вас, или с того, что у меня припасено для вас?

Я задумалась. Я знала, что именно и кому нужно доставить, но… вдруг есть какие-то важные новости, которые смогут всё изменить?

— Сначала ты, – сказала я.

— Дивно. – Олгрен бросил треуголку на пол у конторки, за которой обычно читал братец Фрейн. Милейший был жест, будто шляпа вовсе и не видимость. – Начнём с того, что наш с вами побратим в Сумерках, маленький Ричард, просит разрешения заходить к вам запросто. Он слишком юн, чтобы намекнуть лично, и слишком серьёзно к вам относится, чтобы приходить без зова.

— Конечно, пусть приходит. А как он? – спросила я. – Тяжело ему?

— Для начала ему очень повезло с жильём, – сказал Олгрен. – Люди Райнора приняли его гроб и поставили на первое время в блиндаж. Потом начался обстрел из тяжёлых орудий, блиндаж засыпало – и у Райнора хватило сообразительности его не раскапывать. Конечно, блиндаж – это не фамильный замок, не родовой склеп и даже не затонувший корабль, но все мы помним, из какой среды наш юный друг вышел. Он сказал, что устроился очень удобно, и я склонен поверить.

— А эти… – Я щёлкнула пальцами в досаде, забыла имена. – Ну… Гелира и парень…

— Лангр, – подсказал Олгрен. – Верны присяге. Хорошая была присяга. Кроме них, у Ричарда уже трое личных посвящённых, связанных Линией Крови. По моему ощущению, это будет совершенно чистый клан… но вот что я хотел сказать о Ричарде. Ричард развоплотил жруна.

— Как это? – удивилась я. – Что значит – развоплотил? Как мы – плавуна? Это вообще возможно?

— Мы думали, что нет, – сказал Олгрен. – Но вот Ричарду удалось. Я склонен думать, что он впрямь благой. Вы не поверите, леди-рыцарь: он его просто порвал. На души. Те, кто это видел, говорили, что зрелище незабываемое, фантастическое и феноменальное. Понимаете, Карла: пришёл мальчик и стал отпускать мёртвых. Как подобает.

— Нет, – сказала я, пытаясь это себе представить. – Не понимаю.

— Хорошо. Вообразите, что жрун – это демон, заключённый в оболочку из тел мертвецов, движимый по эту сторону силой, я сейчас полагаю, душ этих самых мертвецов – и кроме того подпитывающий себя теми душами, которые ему удастся поймать и сожрать, условно говоря… но условно: полностью их в себе растворить демон, конечно, не может. Просто держит в себе, внутри собственной сущности, как топливо, как керосин в топливном баке мотора… думаю, идея ада в том, что в момент гибели плотской оболочки жруна он прихватывает с собой эти несчастные души. Добычу. Жертву, плату – и наказание смертным за попытку причинить аду вред.

Дар внутри меня полыхнул чистым пламенем от ярости.

— Гадство, – прошипела я, сжимая кулаки. – И подлость! Поэтому на останках никаких следов душ нет?

— Очевидно, – кивнул Олгрен. – Демон всё начисто слизывает. Полагаю, что вы, люди, не ощущаете присутствия этих бедных душ, пока гад ещё шевелится, именно потому, что они находятся как бы внутри его брюха. Он их гасит, они слабы, еле тлеют, как головни в костре. Но Ричард, конечно, ощутил как один из нас. Как истинный Князь Сумерек – в полноте.