Книга Костер и Саламандра. Книга 3, страница 165 – Максим Далин

— От Ричарда, – кивнула Вильма. – И немедленно дала знать мессиру Норфину.

— Ты?!

Я думала, что хорошо знаю Виллемину. Но иногда она меня поражала.

Она победительно улыбнулась, и огни в её глазах снова вспыхнули.

— Я переписывалась с ним с тех самых пор, как мы впервые побеседовали с Ричардом, сестрёнка. Наша внешняя разведка во времена прекраснейшего государя Гелхарда пыталась ловить рыбку без крючка, этому имелись самые веские причины… но в последнее время всё изменилось. Вампиры, вампиры. Общаясь с кланом Ричарда, я нашла там настоящий бриллиант: старого вампира, состоящего с мессиром Норфином в давнем родстве. Эглир из дома Седых Елей, представь… нашим с Норфином почтальоном стал его собственный прапрадед.

Я только присвистнула. Виллемина рассмеялась:

— Ах, дорогая сестрёнка! Мессир маршал мог сколько угодно подозревать в злодейских кознях чужую королеву, ведьму, адскую куклу… но собственного прадеда, пришедшего из долины смертной тени… о! Тайны рода, видишь ли! И кое-какая общая жестокая правда… окопная. Самое удивительное в этой истории – то, что ни Эглир, ни тем более я не подталкивали мессира Норфина к безумной мысли о путче. Это сделали Хаэла, то отношение, которое сформировалось при весьма чернокнижном дворе к военным аристократам, простецам, крепким в старой вере, и эта самая обжигающая окопная правда. Беда в том, что никто из этих самых военных аристократов в принципе не мог ни повлиять на короля, ни возразить Хаэле. В сущности, они сами ощущали себя не только бессловесным пушечным мясом, но и жертвенными животными на адском алтаре. Я была готова способствовать, помогать деньгами или оружием… но ведь ты понимаешь: ни деньги, ни оружие – не орудия против ада. И я убеждала мессира Норфина дождаться удобного момента… смертельно боясь, что Прибережье не переживёт этого ожидания. Сделала ставку на фарфоровых воинов, потому что мне в них мерещилось нечто…

— И мы с фарфоровыми добыли тебе голову Хаэлы, так?

— Вы с фарфоровыми переломили войну, Карла, – серьёзно сказала Вильма. – Добыли нам победу, которую нельзя, просто нельзя было вырвать никак иначе. Ах, милая моя сестрёнка, у нас ведь не было шансов – вообще никаких! Я не успела, я видела, что промышленность не тянет, армия нуждается в реформах, я не успела и не успевала… Мы могли отбиваться только на море, потому что Гелхард всё же ухитрился сохранить флот, но это не спасло бы Прибережье… Всё во мне леденеет, когда я думаю, чем мы рисковали. И вот я вложила всё, что сумела наскрести, в фарфоровую гвардию, а они – и ты – добыли победу.

— Какую-то странную… – пробормотала я.

Виллемина победительно улыбнулась:

— Драгоценная моя сестрёнка, какая разница!

— Он предал своего короля…

— Спроси у Ричарда, что он об этом думает. – Вильма погладила стекло ладонью. – Милая, чистая, светлая Карла, прости. Я всей душой люблю Прибережье, всё ему отдала – и отдам всё, что осталось, не сожалея. Мы не отдали страну аду, сестричка. Мы сохранили жизни, наша экономика ещё трепыхается – и мир спасёт её от гибели.

— Но дыра в ад в Святой Земле, – заикнулась я.

Виллемина вздохнула – и я вдруг почувствовала, насколько она устала. Как живая девушка.

— Милая Карла, – сказала она тихо, – то, что вам удалось закрыть дыру в Синелесье, – видимо, особая милость Божья. Ты уверена, что это можно повторить в Святой Земле теми же силами? Промолчу, что для этого мне придётся не нашу территорию защищать на ширину линии фронта, а прямо отправить диверсантов за Перелесье, в резиденцию самого Иерарха… Ставлю собственную фарфоровую голову против твоего любимого черепахового гребня, ничем не рискуя: это вызовет новую войну, сестричка. Со Святой Землёй, богатой и могущественной. И её союзниками, несомненно.